Выжженая земля. Тетралогия

И, чрезвычайно гордые своим трудом, поспешили явить его результат на свет божий.

— Не забыли, стало быть, своих-то? — разглядывает распечатку Тупиков. Ему уже чуток полегче, даже вставать начал. Что и говорить, стоило перевозить его в Рудный. Тут, слава богу, специалисты поопытнее полигонного главврача!

— Нет, товарищ генерал-майор. Надо думать — к ним помощь шла. А здесь кто-то ее встречать должен был.

— А что ж мало-то так?"

"— Да черт их знает… Правда, оружия в этот раз везли немного, видимо, знали о том, что большая часть местных негодяев погибла уже. Вот продовольствия — этого прихватили, да…

— Жаль, что встречающих этих не прихватили, — сожалеющее качает головой генерал. — А то как бы все хорошо вышло!

— Не кино, Михаил Петрович, так не подфартило.

— Но, как я думаю, майор, самолетов они уже больше не пошлют. Навряд ли их до фига и было-то, а уж после того, как третий в этих местах навернулся…

— Да, следующая группа наверняка по земле пойдет. Учтем, здесь уже нам воевать привычнее. Хотя и против самолетов я не возражаю — ракеты еще есть.

— Дай тебе только волю! — фыркает Тупиков. — Тут бы всех и закопал…

— Тайга большая… — пожимаю я плечами. — Места хватит.

— Так тайга же, а не погост! Нам тут жить, не забыл?

— Но я сюда никого и не звал! Сидели бы они там у себя… потише. А то ведь и впрямь осерчать можем!

Генерал усмехается и снова берет распечатку. Листает подшивку и что-то про себя бормочет. Умный он дядька, надо отдать должное. Скорее бы уж на ноги вставал, а то я, того и гляди, с копыт рухну от трудов непосильных. Спасибо Лапину да Калину — тянут на своих плечах нехилый воз повседневных забот. И здесь, в Рудном, тоже понемногу жизнь обустроилась — даже школа работает, вот!

Когда я первый раз об этом услышал, откровенно говоря, ушам своим поверил не сразу. Ну не укладывалась в моей голове такая информация! Тут вокруг черт знает что происходит, вообще непонятно, как еще все не посыпалось в тартарары, и вдруг — здрасьте, школа!

— А ты глаза-то не таращи! — серьезно выговаривает мне Ноздрев. — Это воевать да глотки резать — ума большого не треба. А детей учить, чтобы из них нормальные люди выросли, а не головорезы, — это, брат, не каждому дано!

— Демьян Семенович, да я разве что говорю? Просто непривычно как-то… неожиданно…

— Это, друг мой ситный, война — неожиданно. А учеба — она по плану! И раньше бы начали, кабы не мерзюки эти…

— А с учителями у нас как?

— Не шибко… — грустнеет на глазах Семеныч. — Писать-считать — это есть кому обучить. А вот серьезнее что…

Почесав в затылке, предлагаю ему потеребить на эту тему Рашникова. Там мужики умные сидят, авось чем и подсобить могут.

Вопреки моему ожиданию, профессор не только согласился, но и прислал к нам троих грамотных и языкастых парней.