Чужая земля

Слышимость — как через подушку… контузия и тяжелая. Был бы в комнате — сгорел бы нах…

Снайпер сделал шаг. Потом еще один. Ноги были как чужие — но усилием воли он мог заставить себя переставлять их, одну за другой. И держать винтовку.

А если держать — то и стрелять…

— Внизу… что?

— На улице… ПК молотит…

Препарат действовал — в конечностях какое-то онемение, пальцы холодные как лед — но голова все яснее и яснее. И работать — все же можно…

— Давай вниз.

Они спустились вниз — там уже пробили взрывчаткой стену в соседний дом, хоть какой-то маневр. Русские и арабы — отложили разборки на более поздний срок, неважно было кто и каким образом сдал, главное — свалить. Все разборки потом…

Кто будет командовать — такой вопрос мог возникнуть. Это был родной город Хасана, он знал наизусть все его улицы, проулки, здания — а русский был в таком состоянии, что ему лишь бы самому ноги унести…

— Всем не уйти — сказал Хасан, меняя магазин — Абдалла, Хаким, отвлечете их.

И добавил что-то на арабском. Русские разобрали только слово «шахадат» — обещание рая. Двое молодых людей — ни слова не говоря, пошли назад.

Каждый живет для того, чтобы умереть. Вопрос лишь в том, как ты умрешь…

— Надо прорываться к порту — сказал Хасан, то ли только для своих, то ли для всех — кто дойдет до того берега, тот спасется. Кто не дойдет — станет шахидом на пути Аллаха…

Для того, чтобы стать шахидом на пути Аллаха, надо было пасть в бою против неверных или по крайней мере — во время войны против неверных по любой причине, даже непосредственно не связанной с боевыми действиями. Здесь — они собирались воевать в основном против правоверных — но подобная проблема сейчас мало кого затрагивала. Шахидом — значит, шахидом.

— На минарете… снайпер.

— Что?

— На минарете снайпер — увереннее сказал русский — полтинник у него. Пойдем по улице — положит всех.

Хасан в бешенстве рванул себя за бороду.

— Тогда тебе надо будет разобраться с ним, русский. Ни один из нас не сможет стрелять по минарету…

Снайпер на минарете находился в уязвимой позиции, хотя при подготовке ее наверняка сочли наилучшей. Господствующая высота — но в то же время, ему приходилось сильно подставляться при стрельбе по тому, что находилось на улице. Слишком высок минарет, слишком острый угол, ему приходилось стрелять не лежа, а чуть ли не с колена. Возможно, те кто поставил туда снайпера, сочли что правоверные не станут стрелять по минарету мечети, обрекая себя на попадание в джаханнам и вечные муки от ревущего огня, срывающего кожу с лица.