Властелин Огненных Земель

И что с ним?

— Он не дал ясного ответа.

— Иногда так бывает. Ты заметил, на какое острие пошел Вульфвер?

— Вода.

— Не самый плохой случай. Некоторые стихии могут означать столько всякого, что от глитма мало толка. Ну, например, что смысла знать, что твое проклятие — это Случайность? И глитм действует только раз. Если проклятие Вульфвера — вода, то Хильфвер может заговорить его от воды. Тогда он скорее всего не утонет, но ему все равно суждено умереть, как и всем нам. Он встретит другой рок, и об этом глитм его уже не предупредит. И он не подействует, если ты заговорен. Невозможно заговорить человека от двух стихий сразу.

Тут Радгару пришлось рассказать, как он вышел на открытое место, и что Вульфвер, возможно, шел к нему, а не к воде. Вид у папы был не самый довольный.

— Вульфвер знает об этом?

— Нет, господин. Хильфвер сделал мне знак спрятаться, прежде чем разрешил ему снять повязку с глаз. И я не уверен, что это глитм призвал меня сюда, в Веаргахлейв, потому что они еще не начинали его, когда я проходил туннель.

— Ладно, пора ехать. Смой кровь с лица. — Папа встал и потянулся за полотенцем. — Я тоже не уверен, но порой от заклинаний можно ждать чего угодно. Будь я на месте Вульфвера, я бы успокоился на этот счет, проткнув тебя мечом. Поэтому запрет на рассказ кому угодно про Веаргахлейв вдвойне относится к глитму, понял? И пожалуйста, не рассказывай об этом матери!

— Да, господин. — Радгар начал вытираться. Он был слаб, как размокшая тетива. Ему хотелось спать месяц без перерыва. — Хильфвер сказал, что может повторить глитм для Вульфвера.

— Хорошо. Я могу привязать тебя к кровати до тех пор, пока он не сделает этого. — Папа улыбнулся, давая понять, что говорит это не всерьез. Но что еще у него на уме, не считая того, что он заберет Свеальма?

— Как думаешь, он сложит глитм для меня? После всего, что я сделал с его домом? А для тебя он это делал — я имею в виду, глитм?

— Если ты причинил ему хотя бы половину того вреда, что говоришь, я не подпущу тебя к этому древнему ужасу на полет стрелы до тех пор, пока ты не вырастешь вдвое больше Вульфвера. И потом, глитм может с тобой не сложиться, потому что глупость не считается стихией, хотя стоило бы. Глупости в мире больше, чем всего остального, вместе взятого. — Улыбка исчезла с папиного лица, когда он принялся надевать через голову рубаху. Когда голова его показалась из воротника, лицо его хмурилось. — Я думаю, как-нибудь он сложит глитм и для тебя, если я попрошу его. И — да, я знаю свой рок, но — нет, я не скажу тебе, в чем он. Этого я не говорю никому. Собери еду; я отнесу ее Хильфверу в знак мира.

Радгар уже оделся. Он наелся и согрелся — и засыпал на ходу. Почему же папа заставляет его ждать плохих новостей?

— Возьми это, — сказал папа.