Зефир в шоколаде

Раньше родители время от времени заводили с ним осторожные разговоры о том, что пора бы жениться, или хотя бы выбрать себе постоянную женщину, с которой хотелось бы, если не детей рожать вот прямо завтра, то, по крайней мере, вместе жить. Антон лишь криво усмехался во время таких разговоров, и, грозя свести мать с ума, раз за разом пытался её заверить, что такой женщины, с которой удобно изо дня в день застилась кровать и выносить мусор, не существует. По крайней мере, в этом городе таких нет. Он проверял. А потом появилась Лера, и все вокруг обрадовались. Он женился на ней из-за наследства, а все радовались, и от этого было немного неудобно. Правда, она сама знала, по крайней мере, ту часть о наследстве, что он ей озвучил, но их договорённость совсем не мешала ей улыбаться ему вполне искренне и душевно, и о чём-то мечтать. Вот он и попал, поневоле включился в игру, в «семью», и стал мужем. Который старается возвращаться вовремя домой, каждый вечер ужинает с одной женщиной, засыпает с этой женщиной и просыпается с ней. И ему она улыбается, для него готовит, и ради него идёт на уступки, ищет компромиссы. Вот чего в его жизни никогда не было, так это того, что женщины ради него шли на компромиссы, и с собой, и с окружающими. А Лера шла, Антон это понимал, осознавал, и после периода настороженности, начал принимать это как данность. Она ведь его жена? Значит, так и должно быть."

"Всё и началось с этой настойчивой мысли: она его жена. Это слово дурацкое в какой-то момент прицепилось, и некоторое время Антон мысленно даже по имени Леру не называл, только «жена, жена». Ну что в нём такого, в этом слове? А вот поди ж ты, зацепило. Оказаться женатым человеком было очень странно. Но приятно. Правда, скорее это относилось к кандидатуре его жены, к Лере тянуло, как магнитом, с первой встречи. И если поначалу Антон и напоминал себе о кратковременности их брака, да и сомнительности целей, то под давлением Лериной улыбки и стремлении о нём заботиться, начал забывать. И только хмурился, когда ему напоминали о его подлости и затеянном большом обмане. Марина очень любила об этом говорить. Появлялась каждый раз неожиданно, садилась напротив и впивалась в него взглядом. И принималась выспрашивать, как ему спится с нечистой совестью рядом с молодой женой.

— Вообще не спится, — радовал её Антон. — Рядом с Лерой разве уснёшь?

Марина злилась на него, опасно прищуривалась, и Антон знал, что ей приходится прикладывать немалое усилие, чтобы не бросить ему в лицо какое-нибудь чисто женское обвинение или упрёк. Но проявления чувств она стеснялась. Никогда и ни за что бы ни призналась в ревности или зависти, считала это недостойным. Сейчас Антону уже трудно было поверить, что их отношения с Мариной могли продлиться два года.