Ну, здравствуй, Герой!

Ни вечером, ни ночью, ни утром. Ни на следующий день.

Я нервничал из-за этого. Нервничал, но при этом продолжал сушку вещей. И, таки, закончил её успешно.

Ну, частично успешно, как в последствии показало время: где-то треть запасов еды всё равно испортилась — пошла плесенью, и её пришлось выбросить. Ну, не будем о грустном. Две трети-то остались!

Лагерь нежити пока меня не было изменился. Скелеты за прошедшее время, успели окопаться ещё «глубже». Их общая линия укреплений выглядела теперь значительно серьёзнее. Более законченной… и ориентированной на оборону. И противодействие снайперам. То есть, открытых, просматривающихся или простреливающихся мест и переходов не осталось. Все перемещения бойцов теперь происходили невидимо для наружного наблюдателя. Ни одна черепушка за время, что я лежал и таращился на лагерь, так в моём прицеле и не мелькнула.

При этом, был я полностью уверен, что самими скелетами все подходы и просматриваются, и простреливаются. Не зря же на этих подходах, на триста метров от периметра, были выдраны из земли совершенно все кусты, свалены и утащены все деревья, выкорчеваны пни и даже сорвана-перерыта-перепахана вся трава. Такая вот «контрольно-следовая полоса»…

И вход в долину этой вот земляной крепостью перекрыт наглухо. Мышь не проскочит, птичка не пролетит (сам видел, как отважное или глупое пернатое, рискнувшее приблизиться к периметру на пятьдесят метров, было тут же сбито/сожжено огненным шаром).

А надеяться на то, что скелет моргнёт… точно так же, как на то, что он покурить захочет или отлить отойдёт. Нежити спать не надо. Нежить одинаково «видит» и днём, и ночью. Пить ей нет необходимости, точно так же, как и есть. И терпение у неё не кончается.

А ещё через день к «пограничному укреплению» подошла колонна подкрепления. Точно так же, как и в прошлый раз: батальон. Точно так же дисциплинированно. Точно так же: с головной, тыловой и боковыми походными заставами. Только, в этот раз было отличие: над собой, над всей основной колонной скелеты несли плетёные из травы и веток щиты, не дававшие мне разглядеть внутри этой колонны «комбата» и «офицеров». Они свою позицию в колонне никак не отмечали и не обнаруживали.

Умные какие засранцы!

Когда по дороге идут двое — это не впечатляет. Их почти незаметно. Ведь их всего только двое.

Когда идут десять — это уже цепляет внимание. Хочешь не хочешь, взгляд к ним всё время возвращается.

Когда идет сотня — это серьёзно. Это заметно. Это внушает. Что уж говорить о пяти сотнях?

Организованный строй, где совершенно ровные шеренги, солдаты в которых, их составляющие, ступают совершенно синхронно. В одну и ту же ногу. В один шаг, как единый организм. Точнее будет, не «организм», так как жизни в них не было, а «механизм».