Ну, здравствуй, Герой!

Намного тяжелее…

Легко сказать — терпи. Очень сложно терпеть.

Легко сказать — я знаю, как с этим бороться. Легко…

Вот только это ни хрена не помогает! Особенно, когда прямо напротив тебя скелеты в обрывках камуфляжа копают БСЛками окопы и насыпают блиндажи…

В какой-то момент, всё стало настолько невыносимо, что я схватил свой «Баррет», воткнул прикладом в плечо, навёл на комбата и разнёс его череп C-ранговой «пулей», что была в него заряжена. И тут же, практически без перерыва, стал разносить головы офицеров, выполняя старое своё жгучее искреннее желание: убивать, расстреливать эту мразь!..

Десять «пуль» вылетели из дула винтовки за считанные секунды. Ни одна не ушла мимо. Я в жизни так ещё никогда не стрелял. И сразу после крайнего сухого щелчка, возвестившего об окончании магазина, я подцепил следующий. Загнал «пулю» в патронник и высадил ещё и его…

Отпустило меня лишь на середине третьего магазина. Третьего и последнего. Того самого, с E-шками.

Отпустило. Мозги заработали, наконец, и я осознал, что наделал. Что поддался эмоциям и поставил себя на грань выживания. Осознал, достреливая этот магазин до конца, раз уж начал. Пока ещё остаются секунды до шквала ответного огня скелетов-магов. Огня в прямом смысле этого слова. В буквальном.

Тридцать… двадцать девять умертвий и одна мумия. Это вроде бы — много. Очень много. Но, на самом деле — ничто. Так как там, впереди, под холмом осталось ещё пятьсот скелетов. Минус тридцать, плюс тридцать — не имеет особого значения. «Обезглавить» лагерь всё равно ведь не получилось: умертвий было больше, чем тридцать. И эти, которые «сверх трёх магазинов», уже почувствовали опасность и успели залечь в подготовленные укрытия, из которых мне их не достать с моей позиции.

А достаточно остаться даже всего одному умертвию, чтобы толпа скелетов не превратилась в толпу, оставшись скоординированным и боеспособным подразделением.

Сухо щелкнул «вхолостую» «боёк», сообщая об окончании третьего магазина. Пытаться доставать ещё «пули» и дозаряжать ими пустые магазины я не стал. Не мог позволить себе терять время. Я даже собирать их не мог себе позволить. Схватил «Баррет» и перекатился с ним вбок, к заранее подмеченной ложбинке. А над головой уже противно шипели, оставляющие отвратительные дымные следы файерболы.

Лежать в канавке было подобно смерти — ведь, под прикрытием скученного, сосредоточенного, плотного огня магов, ко мне уже бежали, заходя с флангов, воины со своими ржавыми железками в костлявых руках. Когда добегут — я труп. Биться с ними всеми невозможно. Да ещё и под непрекращающимся обстрелом.

Что ж, экстремальные ситуации… не делают нас лучше, умнее, прозорливее, чем мы есть.