Зажечь небеса

Я смотрел, как Отем движется вверх-вниз, и от этого зрелища во мне проснулись ощущения, которые, как мне казалось, умерли навсегда.

Ладони Отем гладили мою грудь, плечи, спину, шею, волосы… Она двигалась, не останавливаясь ни на секунду, даря мне ощущения, которые я мог почувствовать.

– Хочу довести тебя до экстаза, – прошептал я.

– Да, – сдавленно прошептала она в ответ. Ее лицо было так ослепительно прекрасно в мерцающем свете телеэкрана. Я почувствовал, как напряглось ее тело, ее пальцы впились в мои плечи, стоны сделались громче.

– Сейчас, Отем, – пробормотал я сквозь зубы. – Покажи мне…

Голос Отем сорвался, тело выгнулось дугой, на миг она замерла, ее рот открылся в беззвучном крике, а потом она обмякла и привалилась ко мне. Ее мягкая грудь прижималась к моей груди, наши сердца стучали рядом, так, словно стали одним целым.

Немного отдышавшись, девушка прошептала мне на ухо.

Наши губы встретились, мы стали целоваться, а рука Отем скользнула между диванными подушками и моей спиной. Ее пальцы нашли шрам от ранения и погладили его. Я хрипло застонал, в основании моей спины зажглась искра.

Тепло и жар ее тела, ее пот, ее губы. Ее рука поглаживала мое искалеченное тело, вдыхая жизнь в искореженную плоть. Она поглаживала и ласкала, даря мне всё более сильное наслаждение. Отчасти ощущение, отчасти воспоминание, отчасти желание, отчасти любовь.

Теплые волны нахлестывали друг на друга.

– Я люблю тебя, – прошептала Отем.

Это было не прежнее раскаленное добела ощущение удовольствия, скорее ощущение сдавливания, как будто мой детородный орган сжали в кулаке, а потом невидимые пальцы разжались, и получилась причудливая смесь жара и холода. Это ощущение затопило мою грудь, отозвалось в шраме, оставшемся в нижней части спины. Мое тело пело. Любовь и вожделение слились в идеальной гармонии и нарастали, пока волна не достигла пика и не взорвалась. Она окатила меня с головой, а потом схлынула, оставив чувство умиротворения.

Я содрогнулся и разжал пальцы, убрав руки с бедер Отем – на ее нежной коже остались отметины.

«Потому что она принадлежит мне», – возникла у меня в голове первобытная мысль.

«А я принадлежу ей. Отныне и до самой моей смерти».

– Уэстон, у тебя получилось, – пробормотала Отем и поцеловала меня. – Я почувствовала.

– О, черт, да… Я чувствовал… всё.

Она сжала мое лицо в ладонях, снова поцеловала меня, а потом обняла. Ее кожа была липкой от пота, теплое дыхание щекотало мне плечо.

Наши тела соприкасались в тысяче разных мест, и я чувствовал каждое.

Глава тридцать вторая

Дождь наконец прекратился, и к субботе беговые дорожки успели подсохнуть. По полю ездили передвижные закусочные, организаторы гонки переходили от одной команды к другой, собирали информацию и раздавали участникам номера.