Зажечь небеса

Потому что моя истинная любовь всегда предназначалась Уэстону.

– Ты его простишь? – мягко спросила Руби. – Коннор сказал, что Уэс уже давно в тебя влюблен.

– Я так запуталась, что не знаю, как быть дальше.

– Ты запуталась, потому что не слушаешь свое сердце, – заявила Руби. – Послушай, они поступили с тобой ужасно, но… знаю, это прозвучит странно, особенно из моих уст… Коннор тоже тебя любил. Он испытывал к тебе настоящие чувства. Нельзя сказать, что он вел жестокую игру просто развлечения ради.

– Ты перечитывала те письма? Читала их, зная, что они от Уэса?

– Нет. Я пока не могу этого принять. Это слишком.

– Ну, письма могли бы помочь тебе распутать этот клубок. Честно говоря, если отбросить в сторону все обиды, останется простая истина: Уэс тебя любит. Он – блестящий писатель, посвятивший тебе целую кучу писем и стихов. – Она «поиграла» бровями. – Он – поэт, а ты этого даже не знала.

– Я поторопилась с критикой?

Я возвела глаза к потолку.

– Скажи спасибо, что я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, – заверила меня подруга. Поэтому, признавайся, чего ты хочешь? Что тебе нужно? Коннор хочет поехать в Бостон сегодня вечером, повидать родителей, но мне с ним ехать не обязательно.

– Он уже видел Уэстона?

– Они разговаривают прямо сейчас. Надеюсь, всё проходит хорошо. Ты даже не можешь себе представить, как сильно Коннор скучал по Уэсу. Они очень привязаны друг к другу.

– Уэстон тоже скучал по Коннору.

– Тогда скажи, что ты намерена делать дальше. Если я тебе нужна, я останусь.

– Поезжай в Бостон с Коннором, будешь свидетельницей великого, эпического момента. Миссис Дрейк любит тебя, и Коннор будет очень счастлив.

Руби ослепительно улыбнулась, и, хоть мне и не хотелось ее отпускать, я знала, что приняла верное решение.

– Вообще-то я вся в нетерпении, – призналась она. – Даже нервничаю.

– А Коннор нервничает перед скорой встречей с семьей?

Руби покачала головой, ее темные глаза засияли от гордости.

– Он так изменился. Больше они не смогут им помыкать.

И не потому, что уже передали ему шесть миллионов. Это нечто большее. В нем появилась внутренняя уверенность.

– Он счастлив, – сказала я. – Ты делаешь его счастливым.

Руби округлила глаза, блестящие от слез.

– Ага, ладно. Будь ко мне снисходительна. – Она встала с дивана. – В рядах плакс я новичок.

Я проводила ее до двери, и уже на пороге мы обнялись.

– Перечитай письма, когда будешь готова, – посоветовала она. – Если, сделав это, ты захочешь помчаться в дом Уэса и перепихнуться с ним – не раздумывай. Просто сделай это.

– Таков твой мудрый совет?

– Всегда. – Она снова меня обняла. – Спасибо, что простила меня.

– Теперь мне гораздо легче; не могу на тебя сердиться. Злость очень утомительна.