Зажечь небеса

Но часть меня, та, что наблюдала, как уезжает мой отец, всегда управляла моей жизнью, постоянно заставляла меня гнаться за тем, что я никак не мог ухватить.

И я смертельно устал от этой гонки.

Я знал, что сегодня Отем целый день работает в пекарне. Не хотелось устраивать сцен и ставить ее в неловкое положение, но мне было жизненно необходимо ее увидеть. Нужно сказать ей, что я так просто не сдамся, буду бороться. И если придется говорить всё это на глазах у всех посетителей кафе, значит, так тому и быть.

Я оделся и отправился в пекарню – путь до нее от моего дома был неблизкий. К тому времени как я добрался до «Белого султана», солнце уже стояло высоко в небе, а перед прилавком выстроилась длинная очередь желающих отведать свежей выпечки.

Эдмон и Фил обслуживали покупателей, но Отем нигде не было видно.

Я остановился возле двери, но Эдмон заметил меня, и его лицо озарила неуверенная улыбка.

– Месье Тёрнер, – воскликнул он. – Рад вас видеть.

Пекарь покачал головой.

– Она позвонила и сказала, что заболела.

– Проклятие. Спасибо.

Я начал разворачивать коляску, но Эдмон меня окликнул.

– Уэстон, – сказал он, – я беспокоюсь за нашу девочку. Когда она вчера уходила, то была сама не своя.

Наша девочка. Я чуть не ляпнул, что больше не имею права называть Отем «нашей» девочкой, но вовремя прикусил язык. У меня в сердце еще горела крохотная искорка надежды, и я не собирался ее гасить.

– Я тоже беспокоюсь, – ответил я.

Выехав из пекарни, я пустился в нелегкий путь до Плезант Драйв, улицы, на которой жила Отем. Крутя колеса коляски, я, как заклинание, повторял слова профессора Ондивьюжа:

«Любовь способна уврачевать и простить всё».

Я ехал, опустив голову, в глубокой задумчивости, почти не смотрел по сторонам и в итоге чуть не сбил какого-то парня, шагавшего мне навстречу, но в последний момент затормозил.

– Черт побери, уйди с дороги…

Я поднял глаза и обомлел.

На меня сверху вниз смотрел Коннор: загорелый и сияющий, он стоял, засунув руки в карманы шерстяной куртки.

– Привет, – сказал он. Взгляд у него был ясный и спокойный, ни следа злости и тоски, омрачавших его лицо, когда он уходил в прошлый раз.

– Привет, – сказал я.

В голове стало пусто и звонко. Губы сами собой расплылись в улыбке, в груди потеплело от облегчения и счастья. Если бы я мог стоять, то крепко бы его обнял, чтобы все старые разногласия исчезли.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я. – Ты вернулся? Навсегда?

– Пока нет, просто приехал ненадолго. На пару дней. Но в июне мы вернемся.

Коннор вздернул подбородок.

Надежда, которую я до сего момента пытался сдерживать, едва не вырвалась наружу.

– Руби… Ты и Руби… – прокаркал я. – Это шутка?

– Нет. Мы вместе уже несколько месяцев, и я ее люблю.

– Ты ее любишь… – Я потер лицо обеими руками.