Зажечь небеса

– Боже мой, Отем, он так тебя любит. Если хочешь на кого-то сердиться, сердись на меня. Уэс написал то первое стихотворение не для того чтобы помочь мне затащить тебя в постель. Я украл у него тот стих, а когда понял, что он тебя любит, поступил неправильно, взял и ушел, вместо того чтобы рассказать тебе правду.

Я смотрела на него, чувствуя бесконечную усталость.

– Неужели уже слишком поздно? – спросил Коннор. – Прошу, скажи, что еще не поздно.

– Я понимаю, чего ты от меня ждешь, – проговорила я. – Ты с Руби вместе, я с Уэстоном вместе. Мне следует понять и простить, потому что он меня любит. Мне следует обо всём забыть, потому что так будет лучше для всех. – Коннор открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему такой возможности. – На сегодня с меня довольно откровений. Сейчас я знаю одно: мне хочется, чтобы меня оставили в покое.

Я направилась к своей комнате, но Коннор удержал меня за предплечье, заставил повернуться и мягко положил руки мне на плечи.

– Не нужно… – прошептала я и зажмурилась, потому что глаза защипало от набежавших слез. Я уперлась руками ему в грудь. – Я очень рада, что ты жив и здоров, это большое облегчение… но, Коннор, я не могу…

– Не страшно, если ты возненавидишь меня, – пробормотал Коннор.

– У меня нет к тебе ненависти, я просто видеть тебя не могу.

– Понимаю, и мне жаль, но, пожалуйста, прочитай одно из тех писем еще раз. Знай, их написал Уэс, и он вложил свое сердце в каждое слово.

Он выпустил меня и погладил мою щеку ладонью.

– Всё написанное там – правда. Клянусь.

Глава двадцать девятая

Я лежал без сна, слушая шум дождя, и отсчитывал секунды, медленно перетекавшие в часы. Из-за неспособности легко перевернуться на бок я больше чем когда-либо чувствовал себя пригвожденным к месту и неподвижным. Спустя много долгих часов я наконец забылся беспокойным сном, и мой измученный разум превратил огромную подушку в Отем. Я прижался к ее теплому боку, и всё стало хорошо. Отем вовсе не ушла от меня, потрясенная и преданная. Она всё еще меня любит. Мы с ней вместе.

Когда холодный серый свет заструился в окна, я проснулся один, обнимая холодную подушку.

«Потому что всё кончено Носочный Мальчик. КОН-ЧЕ-НО».

Я швырнул подушку на пол, сбросил с ног улучшающее кровообращение одеяло и сел. Оглядел свою квартиру, полностью приспособленную для передвижения в инвалидном кресле, и меня охватило отчаянное желание убраться отсюда. Поступить так же, как Коннор. Встать и уйти. Сбежать.

На память, словно полузабытый сон, пришли слова профессора Ондивьюжа.

«Возможно, вселенная подает тебе знак, а ты должен усвоить преподанный тебе урок».

Только что я был так близок к счастью, мог протянуть руку и коснуться его, прижаться к нему и спать.