Зажечь небеса

Она покачала головой, оперлась локтями о колени и запустила пальцы в волосы.

– Боже, я провела столько времени, мучаясь из-за Коннора. Сколько бессонных ночей… Сколько месяцев я ждала, волновалась и сомневалась в наших отношениях. Я провела День благодарения в его доме рядом с его родителями. Я выставила себя полной дурой, мечтая над этими проклятыми письмами.

«Доволен, Носочный Мальчик? Твои худшие страхи стали реальностью».

У меня защемило сердце. Именно этого я больше всего боялся: что, узнав правду, Отем начнет винить себя, хотя никакой ее вины во всём случившемся не было, она просто всем сердцем поверила нам.

– Ты не дура, – сказал я. – Ты поверила нам, и у тебя не было никаких причин нам не верить.

– Верно, потому что мне и в голову не могло прийти, что вы так со мной поступите. И не раз. Вы поступали так очень долго. Даже когда ушли на войну, даже когда попали в больницу… и потом, когда мы с тобой общались…

Она покачала головой, слезы капали ей на колени.

– Знаю, – сдавленно проговорил я. – Прошло слишком много времени, и казалось невозможным отыграть назад. Когда Коннор ушел, я подумал, что не нужно ничего делать. Всё равно в то время я не мог написать ни слова. Все мои слова умерли, и я думал, что уже никогда их не найду. Я думал, что, рассказав тебе правду, причиню тебе еще больше боли.

– Мне больно из-за всего этого! – закричала Отем, вскидывая голову. – Нельзя измерить степень и меру этой боли; есть то, что случилось, и всё случившееся ужасно. Ты заставил меня полюбить Коннора, а потом он ушел, забрав с собой все слова.

– Ты права, – сказал я и попытался взять ее за руку. – Ты права. Я совершил сотню ошибок, и у меня закончились оправдания. Я люблю тебя…

– Перестань это повторять! – Отем отдернула руку и встала. – Ты не имеешь права говорить это сейчас.

– Я должен. – Я повысил голос. – Мне нужно произносить эти слова своим собственным голосом. Последние несколько месяцев были лучшими в моей жизни. Я выжил только благодаря тебе.

– Клянусь Богом, Отем: всё, что я написал, всё, что мы говорили друг другу до сего момента, было правдой.

– Правда, – прошептала она. – Правда – единственное, что мне нужно, но она каждый раз выскальзывает из моих пальцев.

– Твоя любовь была настоящей, просто ты любила не Коннора. – Глаза защипало от слез. – Ты любила меня.

Наши взгляды встретились, и на миг мне показалось, что появилась надежда. Я видел в глазах Отем желание простить меня.

– Та ночь на диване, – проговорила Отем. – Боже, я еще никогда так сильно не хотела мужчину. Я винила текилу и одиночество, но в глубине души знала, что между нами было что-то большее.

Она покачала головой, посмотрела в потолок.

– Я прямо спросила тебя, написал ли Коннор те письма, а ты ответил «да».