Завтрашний царь. Том 2

А уж ласку тонкого лезвия, рассёкшего ремешки, даже они скорей угадали.

Миг – и ни руки, ни ножичка… ни Нечаева кошелька.

Утром он цеплял его к поясу, улыбаясь: «Дочкам, любимицам, гостинцев куплю…» И не забывал придерживать пятернёй. А теперь вот отвлёкся.

Ещё миг, и двое мораничей снялись с места. Плавно, без спешки, даже не переглянувшись.

Поди найди в толпе крадуна! Да только знающим людям ворожба не потребна. Тень движения, махры ветхого рукава, косой отблеск в глубине глаз… Мятый человечишко, сгорбившийся под шатром кузнеца, затравленно вскинулся, когда два нарядных отрока нависли над ним, перекрывая путь к бегству.

– Вы что, ребята? Вы что?.."

"– Мы-то? Мы ничего, – хмыкнул Ирша. – А вот ты без правды взял, так хотя бы добром верни, что к рукам прилипло.

– Да я!.. Людей позову…

– Зови. А мы… этих покличем.

– Калашников, – подсказал Гойчин.

– Не, не, не, – запричитал мятый. – Этих не надо! Эти бедного Трясаву бить будут… срамить… заголят, грязью вымажут и в мыльню не пустят…

Может, надеялся, что недоросли посмеются, забудут? Не вышло.

– Поделом станется, – сказал Ирша.

– Кошель отдавай, – сказал Гойчин.

– Люди немилостивые!.. – брызнул слезами крадун. – Там купчина вона какой! Поперёк себя!.. Расторгуется, убыли не заметит!.. А я ж на хлеба кусочек… на малых детушек…

Он был втрое старше мораничей. Нехорошо это, когда бородатый плачет и унижается перед безусыми. Пока орудники раздумывали, воришка вздумал удрать, лызгнув мимо Гойчина. Ага, разбежался! Рука тихого отрока взметнулась навстречу – в лицо пятернёй! Беглец отшатнулся, сберегая глаза… мягкий шаг за спину – и крадун прочертил руками затоптанный песок. Ирша тотчас насел:

– Мошну отдавай.

Они легко могли примучить злодея, но дядя Ворон учил иному. «Силу попусту не оказывай. Умом да языком сумей обойтись!»

– Батюшку Повольного не гневите! Мой страх, мне награда! Отымщики, беззаконники…

– Мы с Нечаем Вышатичем левобережные дикоземья одолевали, – нахмурился Гойчин. – У других зеворотых бери, а нашего не обидь.

Ирша весомо добавил:

– Не то заголим. И калашников звать не будем.

– Откуда ж вас на погибель мне принесло?

– С левого берега! – гордо исповедал Ирша.

Гойчин хотел привычно вставить: «из Нетребкина острожка», но передумал.

– Мы, – продолжал Ирша, – повинны андархскому праведному царю, а его судьи за крадьбу кнута отмеряют. За каждый сребреник по удару! Видывал ты хоть издали те кнуты?

Им самим при торговых казнях бывать не случалось, но молва ходила широкая. Человечишко заметался, взвизгнул по-крысиному:

– Не за рекой у себя!

– Будто на Коновом Вене ворьё жалуют? – удивился Ирша. И повернулся к Гойчину. – Зови калашников, брат. Поглядим, какими милостями взыщут.