Все радости - завтра

Чего только не было в буфете: тулузские, неракские, тулонские паштеты; закуски: устрицы, которых тут вскрывали для гостей поварята, мидии с горчицей по-дижонски, морские языки под соусом из белого вина, угри, блюда с целыми лососями с гарниром из салата, луарские карпы. Кроме того, селедка всех видов, копченая и соленая. Много дичи: куропатки, жаворонки и рябчики. Жареные гуси, байоннская ветчина, кабанье мясо, оленина, говядина и ягнятина. Пироги с жаворонками, крольчатиной и зайчатиной. Нафаршированные гуси и индюки, и даже лебеди. Пожалуй, не так много было зелени: только артишоки в оливковом масле, свежий салат и редис, зато обширный выбор сыров. Несколько столов были посвящены сладостям. Здесь настоящим шедевром был торт, изображающий собор Парижской Богоматери со всеми деталями, как он должен был выглядеть завтра, в том числе с миниатюрной четой жениха и невесты. Все же виды пирожных невозможно было перечислить. Вино, красное и белое, лилось рекой. Екатерина Медичи не поскупилась на пир накануне бракосочетания своей дочери, принцессы Марго.

После перерыва на еду — Скай утверждала, что Адам попробовал по кусочку от всего, а он категорически отрицал это — снова танцевали. И тут вдруг перед ошеломленной семьей де Савилей появился сам жених, король Наварры, и пригласил Скай на танец. Сначала он постарался очаровать всех дам: улыбался Габи и двум старшим дочерям, флиртовал с Мюзеттой и двумя ее племянницами, Матильдой и Мари-Габриэлой. Он очаровательно подшучивал над самой младшей, Катрин-Анриеттой, которая потом поклялась матери, что никогда, никогда не полюбит никого, кроме короля Генриха. И наконец, вежливо поклонившись и улыбнувшись кавалерам, Генрих решительно повлек Скай на танец.

— Вы скучали по мне, дорогая? — улыбнулся он ей.

— Отчего же, монсеньор? — Я вас совсем не знаю, — холодно ответила она. Его рука напряглась.

— А мы восполним этот пробел, мадам, ибо ваша кельтская красота заворожила меня.

— Вам бы лучше очаровываться красотой вашей невесты, монсеньор.

Генрих рассмеялся, заинтригованный ее отпором, и, приблизив к ней губы, прошептал:

— Ваши губы созданы для поцелуев, дорогая. О, как холодны вы ко мне, когда я сгораю от желания ощутить ваше прикосновение, услышать от вас ласковое слово!

Скай в соответствии с очередным па танца повернула голову налево и одновременно сильно наступила на ногу партнера.

— Следите за своей речью, монсеньор Наваррский! У него перекосило лицо, когда ее острый каблук впился в его ногу. Он, однако, не смог сдержать усмешку.

— Ваша холодность воспламеняет меня, дорогая, — продолжал он с прежней непреклонностью, — потому что под этой ледяной коркой кроется страстная женщина.