Все радости - завтра

Прошу тебя, господин! — Ее голос был полон мольбы, но внутренне Скай ненавидела Кедара каждой клеточкой своего тела. О, как бы ей хотелось сейчас вонзить нож в его сердце! Ее ужасало, что он мог так мучить ее — душевно и физически. «Найл! — взмолилась она про себя. — Найл!»

Кедар одним движением стряхнул с себя руки Скай, рывком поднял ее и сорвал кафтан, обнажив ее тело. Затем ее бросили на спину на пол шатра. Были призваны два раба, чтобы держать ее за руки, ноги были подперты подушками, и еще два раба держали ее за ноги. Скай всхлипывала от страха, но полная беспомощность еще больше ужасала ее.

— Господин, смилуйтесь! — снова взмолилась она.

— Даган, приступай к наказанию, — холодно приказал Кедар.

— Двадцать ударов, господин? — спросил Даган. Кедар минуту поколебался, раздумывая, и затем решил:

— Пятнадцать. Я хочу быть милосердным, к тому же это ее первый проступок.

— Нет, не надо, господин! — отчаянно завопила Скай. Кедар кивнул Дагану, и палка опустилась. Жалобный вопль разнесся по лагерю, и за ним последовало еще несколько. Когда она потеряла сознание, чтобы избежать боли, наказание прекратилось, ее грубо привели в себя и продолжили бастинадо. Боль от подвергшихся пытке пяток распространялась, казалось, вплоть до бедер. Хотя и распятая ее палачами, она пыталась вырваться, умоляя Кедара о снисхождении, которое, как она прекрасно понимала, он ей не подарит. И все же она продолжала вопить, надеясь, что ее крики затронут какую-нибудь чувствительную струну в его сердце. Она старалась больше не терять сознание, чтобы еще сильнее не разозлить его и не усугубить наказание. Сидящая на ее бедрах Зада шепотом сообщала ей количество полученных ударов:

— Одиннадцать. Двенадцать. Держись, госпожа! Четырнадцать. Пятнадцать!

Наказание окончилось. Хватка на ее руках и ногах ослабла, и Зада встала. Всхлипнув, Скай свернулась в клубок на ковре и зарыдала. Внезапно она с пугающей отчетливостью поняла, что вокруг нее стоит тишина. Она медленно подняла голову. Даган, Зада и остальные рабы исчезли. Остался только Кедар, и в его глазах горел знакомый огонек. «О Господи, — с, ужасом подумала она, — только не это!»

— Ты знаешь, как я хочу тебя, Муна, — хрипло прошептал он. — Аллах всемогущий, как я хочу тебя сейчас! — Он опустился на колени рядом с ней, жадно схватив ее грудь, и она знала, что не посмеет отказать ему. Кедар повалил ее на спину и, быстро скинув одежду, вошел в нее. Пока он двигался внутри нее, он не переставал повторять, как она возбуждает его, как зрелище ее наказания распалило его так, что он не смог сдержаться. И вдруг он пролился в нее и, стеная, упал на ее грудь. Так они лежали вместе несколько минут, пока он не пришел в себя.