Все радости - завтра

Бросая на Никола умоляющий взгляд, он сказал:

— Позаботьтесь… о мальчике… о моей жене… Эдмоне.

— Я буду заботиться о них так же старательно, как вы сами, брат мой, — пообещал Никола. — Клянусь Святой Девой Марией!

Фаброн слабо улыбнулся в последний раз, и его глаза закрылись. Он потерял сознание. И когда над герцогством Бомон де Жаспр занялся рассвет, Фаброн, его сорок пятый герцог, тихо скончался в своей постели, окруженный женой, сводным братом и наследником, племянником, которого обнаружили в объятиях толстой барменши, священником и врачом.

Матье Дюпон констатировал смерть герцога Фаброна, и отец Анри упал на колени и начал молитву. Остальные присоединились к нему, и, когда она закончилась, Скай спокойно сказала:

— Вы должны немедленно помазать барона на правление, топ реге, время не ждет. Бомон де Жаспр ни на день не должен оказаться без герцога. Пока мы скорбим по моему мужу, о праздничной церемонии не может быть и речи.

Священник встал с колен.

— Вы правы, — согласился он, — ведь месье барон — не сын герцога Фаброна и не племянник.

— И не законнорожденный брат, — закончил за него Никола.

— И не законнорожденный брат, — эхом откликнулся священник. — Таковы факты, месье барон. Но у вас есть благословение Его Святейшества, и никто не может оспаривать ваших прав. Тем не менее я согласен с герцогиней. Следует помазать вас немедленно, как только вы оденетесь. — Он улыбнулся Никола. — Не следует дразнить французов, мой сын.

Никола повернулся к Скай, и она неожиданно увидела, что в его глазах стоят слезы.

— Вы будете там? — спросил он.

— Конечно, барон, — ответила она. — Эдмон и я будем свидетелями. Но я думаю, святой отец, что даже в столь печальных обстоятельствах нам следует послать за представителями виднейших семей Бомона. Я не собираюсь устраивать пир, и все же…

— Да, — согласился священник, — чем больше свидетелей, тем лучше.

— Я распоряжусь немедленно, — сказал Эдмон. — Они будут в часовне замка через час. — Он выбежал из комнаты.

— Мы должны отслужить мессу, — заявила Скай. — Не можете ли вы пройти в мою комнату? Мне следует исповедаться перед вами.

— Конечно, — ответил отец Анри и повернулся к Никола:

— А вы будете исповедоваться, сын мой?

— Да, святой отец, я исповедуюсь, — сказал он после некоторой заминки.

И это было самое трудное из того, что приходилось ей делать. Память о прошедшей ночи, подобно факелу, горела в ее сознании. Она чувствовала, что согрешила, но в то же время не ощущала себя грешницей ни на волос. Да, она хотела Никола, но, если бы он не пришел к ней, она сумела бы справиться со своими чувствами. Обо всем этом она честно рассказала отцу Анри, и по ее щекам текли слезы.

— Вот что бывает, святой отец, когда выходишь замуж не по любви, а по необходимости.