Если наступит завтра

На нем был безукоризненно сшитый серый костюм с красной гвоздикой в петлице.

Когда Трейси подошла к столу, мужчина встал и слегка поклонился:"

"– Спасибо, что приняли мое предложение. – Он со старомодной галантностью подвинул ей стул, и Трейси это понравилось. Казалось, этот человек принадлежал к совершенно иному миру. Но Трейси не представляла, что ему надо от нее.

– Я пришла из любопытства, – призналась она. – Не перепутали ли вы меня с какой-нибудь другой Трейси Уитни?

Гюнтер Хартог улыбнулся:

– Насколько мне известно, существует всего одна Трейси Уитни.

– И что вам известно о ней?

– Может быть, обсудим это за чаем?

К чаю «Твиннинг» подали миниатюрные сандвичи с рубленым яйцом, лососем, огурцом, водяным крессом и курятиной, горячие пшеничные булочки со взбитыми сливками и свежевыпеченные пирожные.

– В своей записке вы упомянули о некоем друге.

– Конраде Моргане. Время от времени я имею с ним кое-какие дела.

«Я однажды уже имела с ним дело, – мрачно подумала Трейси. – Но он надул меня».

– Он ваш большой почитатель, – продолжал Гюнтер Хартог.

Трейси присмотрелась к сидевшему напротив мужчине. Он выглядел как аристократ и богатый человек. «Что же ему от меня надо?» – снова подумала она. И решила дать ему высказаться. Но не услышала ничего об их сотрудничестве с ювелиром и о том, зачем позвали ее.

Впрочем, разговор забавлял Трейси. Гюнтер Хартог рассказывал о своем прошлом:

– Я родился в Мюнхене. Мой отец был банкиром, и боюсь, что испортил меня. Я рос, окруженный дорогими картинами и антиквариатом. Моя мать – еврейка. Когда Гитлер пришел к власти, отец не захотел бросить ее и лишился всего. Оба погибли под бомбежкой. Друзья вывезли меня в Швейцарию, и после окончания войны я решил не возвращаться в Германию. Переехал в Лондон и открыл на Маунт-стрит небольшой антикварный магазинчик. Надеюсь, вы найдете время посетить его.

«Так вот в чем дело, – с удивлением догадалась Трейси. – Он хочет мне что-то продать».

Но, как выяснилось, она ошиблась.

Расплачиваясь за чай, Хартог небрежно бросил:

– В Гэмпшире у меня есть маленький загородный домик. В предстоящие выходные там собираются несколько моих друзей. Я был бы очень рад, если бы вы согласились присоединиться к нам.

Трейси колебалась: она совсем не знала этого человека и никак не могла понять, чего он хотел от нее. Но решила, что терять ей нечего.

Выходные доставили Трейси удовольствие. «Маленький загородный домик» Хартога оказался красивой усадьбой семнадцатого века с тридцатью акрами земли. Гюнтер был холостяком и, если не считать слуг, жил один. Он повел Трейси на экскурсию по своим владениям. В конюшне стояло с полдюжины лошадей, на скотном дворе выращивали кур и свиней.

– Чтобы не остаться без еды, – серьезно объяснил он.