Если наступит завтра

 – Могу я попросить вас об услуге? Я слышал, что почтовый катер встречает судно еще до того, как оно швартуется в порту.

– Да, сэр. Мы ожидаем его в шесть утра.

– Я был бы вам очень признателен, если бы вы устроили меня на этот катер. Моя мать серьезно больна, и я хотел бы оказаться рядом с ней до того… – его голос дрогнул, – до того, как будет слишком поздно.

– Сочувствую, мистер Стивенс, – кивнул казначей. – Я все устрою и договорюсь с таможней.

В шесть пятнадцать утра Джеф спустился по трапу на почтовый катер. В руке он держал чемодан, куда спрятал два пухлых конверта. Джеф оглянулся и в последний раз посмотрел на громаду лайнера. Пассажиры на борту крепко спали. Джеф оказался в порту задолго до того, как туда пришла «Королева Елизавета II».

– Замечательное было путешествие, – сказал он одному из матросов почтового катера.

– Согласна, – раздался знакомый голос.

Джеф обернулся: на бухте каната сидела Трейси – ветерок тихонько развевал ее волосы.

– Трейси, что вы здесь делаете?

– А как вы полагаете?

Джеф вгляделся в ее лицо.

– Постойте! Вы же не подозреваете, что я собирался от вас удрать?

– А разве у меня есть повод? – с горечью спросила она.

– Я оставил вам записку. Предлагал встретиться в «Савое».

– Разумеется. Бегать не ваше амплуа.

Джеф не нашел, что сказать.

В номере в «Савое» Трейси внимательно следила, как Джеф пересчитывал деньги.

– Ваша доля составляет сто одну тысячу долларов.

– Благодарю вас, – ледяным тоном отозвалась она.

– Уверяю вас, вы заблуждаетесь на мой счет, – пытался оправдаться Джеф. – Дайте мне шанс объясниться. Согласитесь сегодня поужинать со мной.

Трейси колебалась.

– Ну, хорошо, – наконец ответила она.

– Отлично. Зайду за вами в восемь.

Но когда вечером он пришел в отель и спросил у портье о Трейси, тот покачал головой:

– Сожалею, мисс Уитни выписалась днем и не оставила адреса.

21Впоследствии Трейси решила, что ее жизнь изменило именно это написанное от руки приглашение.

Получив от Джефа свою долю денег и выписавшись из «Савоя», Трейси поселилась в тихом отеле с большими комнатами и превосходным обслуживанием на Парк-стрит, 47.

На второй день посыльный передал ей приглашение. Оно было написано каллиграфическим почерком: «Наш общий друг полагает, что нам полезно познакомиться. Приглашаю вас на чай в «Ритц» в четыре вечера. Простите за клише, буду с красной гвоздикой». И подпись – «Гюнтер Хартог».

Трейси никогда о таком не слышала. Сначала она решила проигнорировать приглашение, но любопытство взяло верх, и в четыре пятнадцать Трейси входила в роскошный зал ресторана отеля «Ритц». Она узнала его сразу – элегантный мужчина лет шестидесяти, с умным худощавым лицом. Кожа гладкая и чистая, почти прозрачная.