Завороженные

— Если он начнет запираться и вилять, а он непременно начнет, знаю я эту публику, — держитесь соответственно: смотрите на него угрожающе, так, словно собираетесь сию минуту уши отрезать, припугните карами… Мы с вами представляем тайную полицию его величества, а он… в общем, мы его допрашиваем.

— Чем мне его пугать? Тюрьмой?

«Не может же оказаться так, чтобы здесь не существовало тюрем, — подумал он. — Всякая человеческая цивилизация тюрьмы ретиво воздвигает…»

— Прекрасно, вы быстро ухватываете суть, — одобрительно кивнула Элвиг. — Тюрьмой, казнью, высылкой в дикие степи… Ну, и пыточных дел мастерами, конечно. Что вы так смотрите? У вас нет пыточных?

— Давно уже, — признался поручик. — Лет сто как отменили.

— Что за глупости! — покачала головой Элвиг. — Угораздило же вас до этакой слюнявой доброты опуститься…

Но развивать эту тему она, к счастью, не стала. Направила коня в боковую улочку, внимательно присматриваясь к табличкам с названиями и номерами домов.

Сразу видно было, что они покинули барские кварталы города и оказались в здешних предместьях, населенных сплошь народом, обязанным покрывать голову. Никак нельзя сказать, что вокруг простираются грязь, нищета, трущобы, но улицы, хотя и чистые, стали заметно уже, дома в несколько этажей отчего-то сразу напоминают питерские доходные, не видно ни одного особняка, а верховые с непокрытыми головами попадаются крайне редко, и вид у таковых откровенно потрепанный, наподобие отечественных прокутившихся помещиков. Повозки исключительно грузовые — впрочем, и управлявшие ими, и прохожие крайне предупредительно относятся к парочке благородных всадников, шарахаясь с дороги без понукания, останавливая свои постукивающие колесами экипажи.

— Сюда, — показала плеткой Элвиг.

Они подъехали к одноэтажному унылого вида зданию без всяких архитектурных украшений, напоминавшему, скорее, солдатскую казарму. Свисавшие с карниза трубы для стока дождевой воды местами проржавели, окна первого этажа раза в два побольше размером, чем окна второго, над дверью укреплена изрядно облупившаяся вывеска, которую поручик прочитал без всякого труда: «УЮТНЫЙ УГОЛОК». Если это не искомый трактир, то неизвестно, какими уж трактиры и бывают…

Слева от входа вдоль тротуара протянулась длиннющая коновязь. Судя по ее размерам, хозяин был неисправимым оптимистом и надеялся, что его заведение будут целыми ватагами посещать благородные господа, — однако у коновязи привязаны лишь три четвероногих: понурившийся серенький конек, мало похожий на лихого скакуна, и через несколько больших медных колец от него еще два, серый и соловый, опять-таки непрезентабельного вида, по меркам того мира, что он покинул, то ли извозчичьи клячи, то ли мужицкие сивки-бурки.