Завороженные

Возможно, это было и безрассудно, но, с другой стороны, военный обязан проявлять инициативу. А риск, как известно — дело благородное…

Роскошные коридоры, по которым они шагали бок о бок, по-прежнему были пусты, разве что временами попадались смахивавшие на бесплотных духов лакеи. Он помнил дорогу — но Элвиг вдруг свернула в какой-то неприметный узенький коридорчик, выглядевший уже не так роскошно, повела его по узкой витой лестнице с коваными перилами. На ловушку это пока что все же не походило, они не спустились ниже уровня земли, так что о неких зловещих подземельях, с таким вкусом описанных в приключенческих романах, и речи не шло. Он мимоходом коснулся револьвера, оттягивавшего большой накладной карман камзола, и это придало уверенности.

В конце концов они оказались в тихом мощеном дворике, где лакеи держали под уздцы двух знакомых лошадей — каракового коня Элвиг и его гнедого. И снова о ловушке пока что и речи нет… Впрочем, это не означает, что можно ослабить бдительность…

Императорский дворец они покинули через те же ворота, в которые пару часов назад въехали. Он приготовился к очередной бешеной скачке, не разбирая дороги, но Элвиг на сей раз являла собою образец благонравия: и не думала гнать сломя голову, ехала едва ли не шагом. Так что у него была возможность присмотреться к окружающему.

Никаких таких особенных чудес или странностей на улицах не наблюдалось. Разве что в большом количестве разъезжали те самые самобеглые повозки, не производившие никакого шума, кроме как негромкого стука колес о мостовую. Кроме груженых, попадались еще другие, с рядами лавок, на которых сидела самая разнообразная публика, среди которой не усматривалось никого с непокрытой головой. Судя по их равнодушному виду, такие поездки вовсе не были в новинку. Бока повозок, перевозивших людей, были украшены непонятными надписями (надо полагать, это были попросту какие-то неизвестные ему названия то ли улиц, то ли местностей, отчего поручик и не мог их уразуметь, даже прекрасно читая здешнюю письменность). Ему пришло в голову, что это, вероятнее всего, нечто вроде здешних омнибусов. Еще он подумал, что подобные повозки как нельзя лучше подходили бы для перевозки солдат и военных грузов.

Все остальное, что он видел вокруг, не особенно и увлекало. Прохожие как прохожие, проезжие как проезжие, молодые и старые, нахмуренные и веселые, разве что одеты непривычно. Вывески, уличные торговцы, богатые кавалькады, городские стражники в красных камзолах и начищенных шлемах — судя по тому, что они никуда не спешили, а прохаживались по улицам и площадям то поодиночке, то парами, бросая по сторонам характерные лениво-бдительные взгляды, это именно что-то вроде полиции.