Завороженные

— Но…

— Это не обсуждается, дарет Петр, — непререкаемым тоном сказала девушка. — Это повеление его величества, а потому дискуссии неуместны. Его величество крайне озабочен исчезновением двух ваших людей и повелел обеспечить вам полную безопасность, насколько это возможно. Или вы все-таки считаете, что в их пропаже виноваты мы?

Она смотрела на полковника наивно и невинно, словно глупенькая гимназистка, — но поручик уже пришел к выводу, что за смазливым личиком и в самом деле кроется незаурядный ум."

"— Нам это попросту не нужно, — продолжала она. — Было бы крайне глупо так поступать…

— Ну что вы, я вовсе не думаю…

— Бросьте, — сказала Элвиг с тонкой усмешкой. — Как опытный дипломат, вы наверняка допускаете любые варианты. Но мы здесь ни при чем, клянусь мирными небесами… Чем скорее вы это поймете, тем легче нам будет сотрудничать. Ну что же, в седла, господа? Ах, простите, минуту…

Глядя поручику в глаза с загадочной усмешкой, она подняла руку к лацкану своего богатого камзола — на запястье у нее висела плетка с чеканной рукоятью великолепной работы, — двумя пальцами взялась за золотую брошь в виде золотого цветка совершенно неизвестной поручику разновидности, легонько потянула, и брошь сразу отделилась от черной материи. Оказалось, она пришпилена на длинной игле. Тем же непринужденным движением Элвиг приколола цветок к отвороту камзола Савельева, глядя в глаза, улыбнулась лукаво, непонятно и развернулась на каблуках, воскликнув:

— На коней, господа!

Судя по озабоченному лицу полковника, он знал, что сие означает, — хотя поручик, естественно, так ничего и не понял. Они без промедления направились следом. Элвиг, уже сидевшая в богато изукрашенном седле, преувеличенно заботливо спросила:

— Надеюсь, среди вас нет неумелых ездоков? Отлично. Тогда вперед!

Развернула коня и с ходу послала его в галоп. Остальные поневоле помчались тем же аллюром. Светло-коричневая дорожка упиралась в широкий мощеный тракт — и Элвиг, не умеряя аллюра, понеслась по нему к видневшейся на горизонте городской окраине. Только въехав на улицу, девушка перешла с галопа на размашистую рысь.

Поручик давно озирался, впитывая новые впечатления, как губка воду. Роскошные дворцы с высокими куполами, башнями и шпилями перемежались с парками, кварталами каменных домов гораздо проще видом, принадлежавших явно не благородному сословию. Очень быстро он отметил, что город этот, кажется, не особенно и большой, действительно, наподобие Гатчины.