Рай по завещанию

Констанция Марлоу – постаревшая копия Иден, нет сомнения, что девушка – ее дочь. У Чейза и Итона тоже много общего с матерью и сестрой. Только Джеймс похож на отца. Он и Иден – действительно брат и сестра! Иден и Джеймс Марлоу!

Злость на себя смешалась со странным чувством облегчения. Она – не любовница Джеймса. Почему это так радует? Он свалял дурака, полагая, что яблочко от яблони недалеко падает, и Иден будет рада задирать юбки перед каждым. Но ее поведение… тоже давало повод для раздумий. Ведь она – голову можно дать на отсечение – отвечала ему! Даже когда сопротивлялась!

Черт побери! Теперь нужно действовать по-другому. Хочешь не хочешь, но единственный путь заполучить ребенка от Иден – жениться. И судя по ее сегодняшней реакции, добиться этого будет непросто.

– Итак, Джеймс, вы несколько недель были вместе. И что ты думаешь? – поздним вечером Адам Марлоу смотрел, как его старший сын нежится в кожаном кресле с высокой спинкой. Они расположились в кабинете, где стены были обиты дубовыми панелями. Адам откинулся в своем любимом кресле и бросил взгляд на Констанцию, наполнявшую три бокала довольно крепким бренди.

Джеймс вздохнул, пробежал рукой по волосам, раздумывая над ответом. С улыбкой он принял из рук матери тяжелый хрустальный бокал.

Мелкими глотками отхлебнул прозрачную жидкость, на лице отразилось удовольствие.

– Она мила и грациозна, образец элегантности и хороших манер, – но тут положительные характеристики закончились. – Она дотошна, она – сноб. До отвращения правильная.

– О! – голубые глаза Констанции широко раскрылись, она залпом осушила свой бокал.

– Итак… – пробормотал Адам, вслед за женой опустошив свой бокал и начав вертеть его в руках. Казалось, старший Марлоу в растерянности.

– Нет, она замечательная и милая, – Джеймс подался вперед. Он мелкими глотками пил бренди, поставив локти на колени. – Она невероятно хорошо воспитана, остроумна, благородна, черт возьми! Четверо суток во время шторма она почти не спала, ухаживая за нами. Этим нельзя не восхищаться, – он протянул пустой бокал матери.

– Ей восемнадцать, – продолжал он с тоскливой ноткой в голосе. – Но мы долго были вместе, и мне начало казаться, что она – моя классная дама и ставит мне отметки за манеры и за правила соблюдения гигиены.

– Итак, – повторил Адам, откинувшись в кресле. – Весь вечер у меня было чувство, что в животе холодеет.

– Адам! – воскликнула Констанция.

– Это так, мама. Мам-ма, – Джеймс передразнил высокий мелодичный голосок Иден. – У нее доброе сердце, но ее вымуштровали так, что она превратилась в камень. Она не любит, когда к ней прикасаются. Можно клюнуть ее в щечку, чуть пожать ручку – но лишь чуть-чуть. И она стала очень разборчива, с кем стоит, а с кем не стоит общаться.