Завещание сына

Мешки намокли, цемент, видимо, окаменел. Штабеля прекрасного бруса чернели от воды. Свежих следов на дорожке к участку никто не оставлял, и Михеев сообразил, что работу на стройке прекратили давно. Он постоял немного и спустился обратно к речке.

Возле плотины запруду пересекал висячий мост. Глеб перешел его и обследовал другой берег. У воды валялись консервные банки от червяков, торчали рогатины. Все эти признаки рыболовного народа явно оставались здесь с лета и интереса у Глеба не вызвали. Вернувшись к овражку как к исходной точке, он двинул вверх по течению. Путешествие вдоль берега требовало терпения: сапоги скользили по мокрой глине, мешали кусты. После поворота кусты сменила крапива, двигаться стало легче. Михеев шагал как журавль, высоко поднимая свои длиннющие ноги. Обследовав таким образом несколько сот метров, сыщик добрался до моста и понял, что мучился не зря.

Соорудили переправу в советские времена, когда поле принадлежало колхозу и его каждый год обрабатывал трактор. Речка делила пашню на две части. Чтобы трактористу не тащиться вокруг, и перебросили бревенчатый мост. Теперь им пользовались любители пикников. Но те наезжали летом. Старых автомобильных отпечатков на проселке имелось множество, и рисунок протекторов давно размыло. Михеева же привлек свежий след. Покрышки автомобиля, побывавшего здесь не более недели назад, оставили широкой и необычный отпечаток. Это не могли быть колеса грузовика или легковушки. Джип, предположил Михеев. Автомобиль прикатил со стороны шоссе, переехал мост, развернулся прямо по полю, дал задом в прибрежные кусты и остановился. Со стороны поля и проселка машину скрывали кусты. Вокруг парковки жухлая трава и крапива остались сильно примяты, словно на них ставили палатку. Но форма замятого участка напоминала не квадратный пол палатки, а продолговатый закругленный пенал. «Лодка», – прошептал Глеб, присел на корточки и, как зверь, пополз по траве. Он искал след помпы и нашел. Догадка следопыта подтверждалась. Неизвестный остановил джип, вынул из него надувную лодку, накачал ее и спустил на воду. В лодку он погрузил труп и, проплыв несколько сот метров, выволок тело на берег. Выволок в самом безлюдном месте. Затем выровнял бережок, по воде вернулся к машине, сдул лодку и уехал.

Возле моста, в полукилометре от овражка, преступник оставлять следов не боялся и наследил изрядно. Он был обут в сапоги с особым рисунком подошвы. Глеб подобные сапоги видел в новом дорогом охотничьем магазине и даже приценивался, они стоили восемь тысяч рублей. Он тогда только облизнулся и вернул сапоги продавщице. Потратить столько денег на свое охотничье хобби молодой отец возможности не имел.

Закончив осмотр, Михеев позвонил Петру Григорьевичу и коротко доложил результаты.