Завещание сына

 – Ладно, ты чаю не будешь, я себе заварю.

Волков терпеливо ждал, пока шеф поколдует с заваркой, зальет заварник кипятком и накроет шляпой. Эта фетровая шляпа, неизвестно кем забытая, прижилась в кабинете, исполняя роль «чайной бабы».

– Собрался я, Тимофей, на пенсию, – наконец прервал молчание Бобров.

– Вы?!

– Да, я. А почему это тебя так удивляет?

– Вы же еще молодой. И потом, как же мы?

– Вот я и думаю, как… – Замечание о собственной молодости Бобров решил не комментировать. – Руководство требует замену. Я о тебе подумал, но если честно, тебе еще года два-три надо на оперативной работе оставаться. Сейчас ты на месте. Начальник может и дураком быть, а следователю дураком быть негоже…

– Меня не надо, – испуганно попросил Волков.

– Пока не надо, а там все равно придется. Вот я и думаю, кого на свое место рекомендовать. С кем бы ты, Тимофей, работать хотел?

Волков задумался, уставившись на свои ботинки. Бобров налил в стакан крепкого чаю, отхлебнул, вернул подстаканник на стол и выразительно покашлял."

"– Я, кроме вас, с Петром Григорьевичем бы поработал, – наконец высказался Волков.

– С Ерожиным? Так он же частник. У него своя фирма. Я, грешным делом, о нем сразу вспомнил. Тебе бы хорошо под его началом пару лет походить. Ерожин мастер, но начальство вряд ли на это пойдет, да и Петр тоже.

– Почему? Сейчас людей странно на должности ставят. Взяли же на наркоту ученого-химика, он и вовсе не из нашей конторы, – убежденно возразил Волков.

– Чудеса, конечно, и у нас случаются. Можно попробовать, – согласился Бобров и отпустил подчиненного.

«Ну, теперь весь отдел начнет кругами ходить», – предположил Никита Васильевич и не ошибся. Под разными предлогами в начальственный кабинет поперли сотрудники. Задав для порядка пару вопросов по работе, топтались и, жалостно поглядывая на шефа, упрашивали остаться. Уход на пенсию начальника взволновал всех.

Выдержав осаду, Никита Васильевич поглядел на часы: начало пятого. Полковник встал, надел пиджак и медленно вышел из кабинета. На улице он вздохнул всей грудью. Осеннее солнышко святило мягко и нежно. Бобров побрел по саду «Эрмитаж», размышляя о своем решении. С одной стороны, жизнь в тихом городке вдвоем с любимой уютной Кирой полковника радовала. О чем-то подобном он уже несколько лет подумывал. Но оставлять ребят, работу, которую хоть он и клял, но без которой себя не мыслил, было грустно. Эта грусть разозлила полковника.

– Все равно рано или поздно придется. Сколько можно заниматься говном?! – вслух громко воскликнул он в сердцах, чем напугал проходящую мимо молодую женщину с коляской.

– Вы мне? – оглядевшись по сторонам и не обнаружив упомянутого вещества, удивленно спросила мамочка.

– Нет, милая. Я по-стариковски, сам с собой.