Завещание сына

Но у Анатолия Семеновича связи на самом верху.

– Больше у меня вопросов к вам нет. Вы обвиняетесь в сокрытии преступления и в даче ложных показаний. Я вас освобождаю до суда под подписку о невыезде. – Ерожин выключил магнитофон. – Ознакомьтесь с постановлением и распишитесь.

– При аресте у меня отобрали мобильный телефон, бумажник и деньги. Тясяча семьсот двадцать пять рублями и сто долларов одной купюрой. И еще ручные часы с брелком в виде русалки, перламутровую расческу и зажигалку «Ронсон».

– Вещи получите у дежурного изолятора.

– Вы же сказали, что меня освободят?

– Вас освободят завтра утром. А пока возвращайтесь в камеру.

– Почему не сейчас?

– Желаешь знать? Пожалуйста. В шесть вечера депутат посетит Управление. Мне не нужно, гнида, чтобы ты успел проинформировать Логинова о своих показаниях до его визита к нам. Удовлетворен? – И Ерожин вызвал охрану.

После допроса Колесникова Петру Григорьевичу захотелось помыть руки, хотя он с Владом Амбросьевичем за руку не здоровался. До встречи с начальством оставалось немногим более часа. «Пора навестить экспертов», – подумал Ерожин и, спрятав в карман пленку с записью допроса, направился к двери. На пороге его остановил телефонный зуммер.

– Петро, тут нас твои «смертники» задолбали. – Бас Грыжина звучал жалобно.

– Погоди денек, Иван Григорьевич. Завтра приеду в бюро, все обсудим. Мне через час к начальству с докладом. Надо фишки подбить.

– До завтра потерпим. Только не обмани. Такого наплыва я, Петро, на Чистых прудах не помню.

Не успел Ерожин положить трубку, как зазвонил внутренний.

– Товарищ подполковник, вы не забыли? Генерал вас ждет в восемнадцать ноль-ноль. Депутат Логинов уже звонил, – беспокоилась Лиза.

– Лизочка, не волнуйтесь. В шесть буду, как штык. – Успокоив секретаршу, Ерожин попытался собраться с мыслями для доклада.

– Петр Григорьевич, я все сделал. – На пороге стоял Дима Вязов и ел начальство глазами.

– Что сделал?

– Две бутылки коньяка и закусь на весь отдел, – доложил капитан. – Когда прикажите начинать?

– Я сейчас из кабинета уйду, а ты раскладывай провизию, ставь рюмки и проследи, чтобы никто после шести домой не свалил. Вернусь от генерала и начнем.

– Разрешите выполнять?

– Разрешаю, – усмехнулся Ерожин и снова услышал телефонный звонок: – Слушаю.

– Можно Петра Григорьевича? – Приятный девичий голос звучал нежно и незнакомо.

– Я самый.

– Петр Григорьевич, вы меня не узнаете?

– Пока нет.

– Я Наташа, племянница ваших друзей…

Мозг подполковника с трудом переваривал информационный поток дня.