Завещание сына

Подписи на ней нет. А что тебе попался наблюдательный телеграфист, это чистое везение. При таком количестве клиентов они редко запоминают лица.

– Допустим. Из текста телеграммы мы знаем, что Вольнович накануне рокового дня затевал нечто опасное. Папаша в курсе этой затеи, если не ее соучастник. Возможно, мальчишка поторопился, не послушав родителя, высунулся, и его убили.

– Хорошо мыслишь, – поддержал Ерожин: – Только, я думаю, не успел он послушать, телеграммка пришла позже. Ты медицинское заключение получил?

– Да, баллисты версию самоубийства исключают. Вольновича застрелили спящим.

– Показывал фото Вольновича лифтерше в доме Колесникова?

– Показывал. Она его не узнала, но…

– Чего замолчал, договаривай.

– Слишком долго вертела карточку в руках. Сказала, что лицо ей кого-то напоминает. Чуть ли ни ухажера юности. Но назвать никого конкретно не смогла.

– Или не захотела?

– Не думаю. Коровина старается помочь. Я это чувствую.

Ерожин встал и прошелся по кабинету.

– А что Сенаторша?

– Сегодня к ней прилетел «спонсор» из Штатов. Она с ним упорхнула. Сейчас ужинают в «Русской избе» на Рублевке.

– Маслов так и недопетрил, как ее упустил?

– Маслов нет. Но у меня одна мыслишка появилась. Может, дурь…

– Выкладывай. И дурь иногда пользу приносит, – ободрил майора подполковник.

– Вы же не случайно прокрутили фрагмент телефонного разговора Сенаторши?

– Зацепило?

– Не то что зацепило, а шевелить мозгами заставило. Можно еще разок кассету послушать?

– Зачем? Я тебе могу и так пересказать. «Машенка, дэвочка моя. Я позвоню пятый раз. Почему не говоришь с Микоэлом? Микоэл скучает». И ответ Сенаторши: «Микки, я все время дома. Наверное, что-то с телефоном не так. Где ты, милый?»

– Ну и память! – восхитился Волков.

– А ты надеялся на мой старческий маразм?

– Ну зачем так, Петр Григорьевич. У вас много дел… – смутился Тимофей.

– Замнем, давай свою мыслишку, – поторопил Ерожин.

– Сенаторша говорит, что из дома не выходила. Это подтверждает и Маслов. Значит, была внутри, но телефона не слышала.

– Пока излагаешь убедительно, – кивнул Петр Григорьевич. – Чеши дальше.

– В деле Вольновича подозрительно выглядит балконная лоджия. По моей версии, убийца ушел через нее. Я осмотрел дом Сенаторши. По архитектуре тот же проект, что и у Вольновича, – на соседний балкон перешагнуть ничего не стоит. Что если Сенаторша гостила у соседки и вышла из ее квартиры. Это объясняет, почему Маслов ее упустил.

– Я тоже об этом подумал. Но ты сказал, что дверь Вольновича и отсутствующих Майковых на одной лестничной площадке. За площадкой ребята следили. Как они могли упустить Хлебникову?

– Я проверил. Дело в том, что Вольнович жил в первом подъезде. Сенаторша же снимает квартиру в третьем.