Завещание

Подходили первые гости…

Воспоминания о грубом и несправедливом обращении мужа до свадьбы, сразу после свадьбы и в брачную ночь так живо всплыли в памяти, что это стало последней песчинкой и девушку наконец прорвало. Горькие слезы крупными каплями жемчужина за жемчужиной катились по щекам несчастной, скатывались на руки и сорочку, попадали на красный шелк простыни. Сорочка быстро намокла, нос заложило, воздуха не хватало, а голос пропал. Все напряжение последних дней, вся боль, обиды, все горе и безысходность, все, что так долго копилось — выплеснулось и унять этот водоворот не было никакой возможности. В какой-то момент Деми показалось, что в комнате вспыхнул яркий свет и тут же сознание ее оставило…

* * *— Деми! Деми! Демиана!!! Всесветлая, на кого ты похожа? Да проснись, наконец и объясни — что происходит?

Деми осторожно открыла глаза. Ну как открыла — попыталась: из-за ночной истерики с водопадом слез веки стали тяжелые и смотреть получалось только сквозь щелочки, на какие они смогли приоткрыться. Голова была пустая и гулкая и в ней больно отзывался голос матери, никак не унимавший поток слов. Не в силах больше терпеть вопли, девушка резко села и тут же была вынуждена опереться о кровать рукой — перед глазами закружились черные мушки и ее заметно повело."

"— А я что тебе говорила — надо есть через «не могу» и «не хочу»! Устроила голодовку, вот и сил ни на что нет. Вставай, я соберу простыни. О-о-о… почему они красного цвета. Кто же стелит в первую ночь цветное белье??

— Я не знаю, постель не я готовила, спросите у служанок, — вяло огрызнулась Деми.

— Так, вставай и иди приводи себя в порядок. Гости вот-вот выйдут на завтрак и начнут разъезжаться, раз уж Его Сиятельство не может их проводить, то это обязана сделать ты! Нет, надо же, какое обращение с гостями, уважаемыми людьми? Взял и уехал, никому ничего не сказав! Что ты ему сделала, что муж сбежал от тебя в первую же ночь?

— Я сделала? — всплеснула руками Деми и опять покачнулась.

— Ну а кто же еще? Остальные спали и только ты была с ним рядом. Надеюсь, ты его не оскорбила и была послушна, как полагается жене?

— Мама… Я была послушна, — опустив голову тихо пробормотала Деми. — А вот ты ничего мне толком не рассказала и… Мама, это всегда так больно? А ребенок… Я уже беременна? Ведь если беременна, герцог больше не станет… приходить ко мне?

— И в кого ты у меня такая, никак не пойму. Хотя нет, знаю — в свою прабабку Леонсию, та тоже была не от мира сего и требовала, чтобы все с ней нянчились, — поджала губы баронесса.

— Разве вы были знакомы? — удивилась Деми. — Где она жила? Почему нет ее портрета в нашей галерее?

— Да уж, имела сомнительное удовольствие познакомиться, когда я ходила с тобой под сердцем.