Завещание Аввакума

Все же, если бы Алексей не появился так вовремя, дело Каланчи было бы плохо, так как в барабане «веблея» оставался последний патрон.

Глава 5

Рассказ ювелира

Козьмодемьянская церковь на Рождественской улице.

Через час Лыков, Гаммель, Марк, пристав Львов и Благово сидели в кабинете полицмейстера. На столе перед Каргером лежал зловещий стилет Сашки Регента.

Беседу, как всегда, вел Благово.

— Господин Гаммель! Давеча вы обманули полицию, сказав, что убитый третьего дня приезжий не известен вам. Наши сыщики не имели доказательств вашей лжи, хотя и чувствовали ее; теперь она очевидна. Только храбрость помощника сыскного надзирателя Лыкова спасла сегодня ваши жизни… Что будет с ними завтра, если вы будете продолжать нам лгать?

— Да, я виноват, — быстро согласился ювелир. — Я все расскажу. В первую очередь, приношу свои извинения за обман следствия; я был связан обязательством, данным клиенту. Теперь я понимаю, что поступил глупо и поставил под угрозу три жизни, считая с нами и Алексея Николаевича. Ему, кстати, наша с Марком нижайшая благодарность…

Что касается убитого, то его зовут Митрофан Осипович Елатьменский. В Рогожской староверческой общине он был кем-то вроде исполнительного директора, а Арсений Иванович Морозов — председатель совета директоров.

(Полицейские дружно хмыкнули от такого образного сравнения).

— До общины дошли сведения, что в Нижнем Новгороде появилась и готовится для продажи на ярмарке неизвестная рукопись протопопа Аввакума Петрова…

— Что значит «для продажи на ярмарке»? — перебил Гаммеля полицмейстер. — Ее выложат на прилавок?"

"— Конечно, нет. Нижегородская ярмарка — не только самый большой в мире торг, но и ежегодная подпольная сходка староверов всех основных толков и сект: поповцев, беспоповцев, духоборов, скопцов, молокан и даже бегунов. Здесь они собираются в тайных моленных домах, обсуждают накопившиеся за год важнейшие вопросы и принимают по ним решения, обязательные к исполнению всеми членами секты. Как я понял, хозяин рукописи — кто он, мне не известно — предложил ее на своего рода закрытый аукцион основным толкам: кто больше даст. Рогожская община, узнав об этом, выделила пятьсот тысяч рублей для приобретения рукописи…

— Пятьсот тысяч! — ахнули Каргер и Лыков, а Благово стукнул молча себя кулаком по колену.

— Пятьсот, — подтвердил ювелир, — и эти деньги лежат у меня сейчас в сейфе, в моем магазине. Точнее, там не хватает пятидесяти тысяч, их забрал Елатьменский вечером того дня, когда его убили. Он пошел знакомиться с рукописью и взял с собой задаток. Бандиты заявились ко мне именно за этими деньгами.

— У кого рукопись? Ах да, вы же уже сказали…

— Ей-богу, ваше превосходительство, не знаю.