Тайна затонувшего конвоя

Вы что-нибудь понимаете, товарищ капитан? Это похоже на попытку ограбления? Блатарь захотел жрать, забрался к Делягину, мир его бренному телу. — Андрею показалось, что Чеплыга собирался перекреститься, но партбилет, лежавший в кармане, вынудил его воздержаться от этого. — Нарвался на хозяина, ударил ножом, а тут и вы подтянулись.

— Признайтесь, Иван Тарасович, версия слабенькая, и вы в нее тоже не верите. Шел по тундре бывалый уголовник, вдруг жрать захотел. Откуда он, кстати, взялся? Забрался поживиться именно туда, куда стоило залезать в самую последнюю очередь. У зэка револьвер и нож, а еще несколько сотен рублей в кармане. Это как-то не вяжется с голодным образом жизни.

— Ну да. — Чеплыга заметно смутился. — Тогда не будем искать легких путей. Неужели Делягин действительно кому-то насолил? — Майор недоверчиво покрутил головой. — Не такой уж он и кретин оказался. Ну что ж, будем думать, Андрей Григорьевич, проводить тщательное расследование.

— А вот думать не надо, Иван Тарасович, — заявил Андрей. — Этим гиблым делом займутся сотрудники других органов. Вам необходимо всего лишь соблюсти процедуры, не мешаться и быть готовыми оказать содействие. Вы, по-моему, что-то говорили про уголовников, совершивших побег из колонии в Алапаевске, не так ли? Их якобы засекли на взморье недалеко от Дальнего, да?

— Этот субъект не из тех, — сказал Чеплыга. — Сам об этом подумал, но точно не из тех, уж поверьте. У меня на эту публику безупречная память. Те четверо проходили по ориентировкам, их физиономии есть у каждого патрульного. Другие лица, ничего похожего. Арапченко, Шалимов, Лапшин и Краух. Воровские погоняла: Махно, Шалим, Лапша и Фриц. У последнего дед был этническим немцем. Обычный урка, живущий по воровским понятиям, зовут Павел Сергеевич, из блатарей.

— Вы точно уверены, что наш труп не из тех?

— Да век зарплаты не видать! — пошутил Чеплыга. — Уж здесь со мной не спорьте, Андрей Григорьевич. Экземпляр того же пошиба, да, но из другой обоймы, так сказать.

— Подождите, товарищ майор. — Голос Воропаева вдруг задрожал и начал ломаться. — Вот гадом буду, но, кажется, знаю эту смутную личность. Ведь сразу подумал, что кого-то он мне напоминает. Шатуна помните? Буров Геннадий… отчества не помню. Известный был персонаж, в сорок третьем сколотил банду из таких же отмороженных, нападал на гражданские склады, громил почты. А тот знаменитый налет на банк, когда привезли зарплату для офицеров, а он всю ее умыкнул, да еще двоих почтовых работников прирезал!

— Вот черт! Подожди-ка. — Чеплыга помотал головой, как бы избавляясь от ложной реальности. — Так это когда было. Хотя, в общем-то, похож, согласен. — Чеплыга отступил на шаг, уставился на тело, как на какой-то шедевр фламандской живописи. — Или нет.