Сладостное заточение

Огромный, фундаментальный сдвиг во мне, как электрический ток, меняющий свое направление после внезапного всплеска, направляющийся туда, где ему никогда не суждено было быть. Направленный на очень тревожный, запретный курс. Вместо того, чтобы продумать новый способ достижения цели всей моей жизни, каждую секунду бодрствования в течение более трех лет я тратил его на мысли о ней. Моей сводной сестре.

Дни превратились в борьбу за выживание, не за свою жизнь, а за душевное спокойствие, наполненное бесконечным ожиданием. Того момента, когда я увижу командира, несущего мне конверт. Я вдыхал каждое слово, которое она писала. Те части, где речь шла о бизнесе, которые прежде интересовали меня больше всего, я пропускал, предпочитая отрывки, которые она писала о себе. И после этого я проводил дни в тревожном ожидании ее следующего письма.

Я пытался рационализировать это, убедить себя, что это всего лишь семейная связь. Все остальное было просто плодом моего испорченного разума после почти двух десятилетий, проведенных в клетке. Черт знает, как трудно оставаться в здравом уме даже во время короткого пребывания в заточении. Я чертовски благодарен, что все еще могу считать от десяти в обратную сторону. Но я не ожидал, что пребывание в этой дыре превратит меня в больного проклятого ублюдка.

В того, кто влюбился в свою сводную сестру.

Но это дерьмо прекратится прямо сейчас.

Я взял ее с собой, потому что не мог смириться с тем, что ее больше нет в моей жизни. Как друга. Надежного союзника.

На данный момент мне не хватает и того, и другого.

Она меня знает. Она мне нужна.

Ничего больше.

— Давай заглянем внутрь, — я указываю на дом, вырываясь из своих извращенных мыслей.

Пара белых фургонов с логотипом службы уборки по бокам припаркованы на подъездной дорожке, недалеко от главного входа. Я думал, что ясно дал указания этим утром, что все должны уйти до моего прибытия. Когда мы поднимаемся по щербатым каменным ступеням к входной двери, я инстинктивно тянусь к пояснице Захары.

Она твоя сводная сестра. Вдолби это в свой тупой мозг. Не трогай ее!

Я вырываю руку. Не то чтобы было что-то плохое в том, что сводный брат кладет руку на спину своей сводной сестры. Проблема в том, что как бы я ни старался, я не могу заставить себя видеть в ней свою сводную сестру.

Я открываю входную дверь, и петли скрипят от неиспользования. Сделав глубокий вдох, я вхожу в дом, который когда-то был моим убежищем.

И попадаю в хаос.

На полпути вверх по широкой лестнице, выходящей в фойе, две женщины, две женщины в бледно-голубой униформе, которая выдает в них горничных из клининговой службы, полируют перила. Парень, используя прибор, который своим шумом грозит расколоть мою голову, полирует мраморные полы неподалеку.