Сладостное заточение

 — Если ты мне позволишь.

Я отступаю назад, подальше от его прикосновений.

— Спасибо за галантное предложение, однако я вынуждена почтительно отказаться.

Выражение лица Сальво меняется быстрее, чем я когда-либо видела. В один момент он кажется сострадательным и понимающим, а в следующее его лицо превращается в маску чистой ярости. Его рука, на полпути к моему лицу, быстро меняет направление. Он хватает мое запястье карающей хваткой и тянет меня к себе.

— Почему? — рычит он сквозь зубы. — Я могу дать тебе все! Уважение. Безопасность.

— Салво! — кричу я, пытаясь выдернуть руку. — Отпустите меня.

— Я восхищался тобой много лет, Зара. Ты была бы для меня идеальной женой.

— Ты делаешь мне больно, Сальво.

— Что он сделал, чтобы вызвать такую преданность, а? Почему ты не хочешь отпустить этого человека? Он для тебя никто!

— Потому что я люблю его! — кричу я.

Лицо Сальво бледнеет. Он резко отпускает меня и делает шаг назад, его черты искажаются от смущения и недоверия. Это длится всего секунду, потому что, так же быстро, как и прежде, его поведение меняется. Раскаяние и, как я могу предположить, стыд переполняют его лицо, пока он проводит руками по волосам.

— Мне… мне так жаль, Зара. Я понятия не имел, и я позволил эмоциям взять верх надо мной. Я… я причинил тебе боль?

— Немного, — бормочу я, потирая нежную кожу запястья.

— Пожалуйста, прости меня. То, что я сделал… и то, что я сказал, непростительно. Ты же меня знаешь. Обычно я не такой. Просто… я так долго любил тебя издалека, что просто потерял рассудок на мгновение. Можем ли мы, пожалуйста, притвориться, что этого никогда не было?

Я приподнимаю бровь, но молчу.

— Клянусь, я больше никогда не выскажу тебе своих чувств. Можем ли мы просто сохранить все это — включая мое признание — между нами? Сейчас для Семьи очень сложный период, а Массимо, конечно, мой друг. Я хочу и дальше помогать ему в достижении всех его целей, но если он узнает об этом, он мне не позволит

Он звучит искренне. И действительно просит прощения. Однако крупица сомнения внутри меня предупреждает, что его внешнее раскаяние скрывает какие-то непрозрачные, глубоко укоренившиеся чувства.

— Хорошо. — Единственная причина, по которой я соглашаюсь на просьбу Сальво, заключается в том, что я уверена, что Массимо не воспримет это хорошо, если услышит об этом. А ему нужна любая поддержка. В том числе и поддержка Сальво. — Только тронь меня еще раз, и я познакомлю тебя со своими любимыми ножницами. Ты понял, о чем я?

Чтобы убедиться, что он понял, что я имею в виду, я хватаю ножницы со стола и направляю на него острие, как кинжал.

Сальво моргает, в его глазах вспыхивает удивление. Он наклоняет голову и смотрит на меня так, словно видит меня впервые.