Сладостное заточение

В отличие от отца Сальво, о котором никогда не говорят. Большинство итальянцев очень религиозны, а мистер Канали покончил с собой. Они считают это смертным грехом.

— Так и было, — продолжает Сальво. — Семья была поражена стариком Спадой и его… нетрадиционными методами. Он помогал своим сверстникам, когда мог бы легко использовать их несчастье, чтобы держать их в долгу перед собой. Предоставлял различным членам видные позиции в иерархии, независимо от их родословной. Пока он усердно трудился, любой человек низкого происхождения мог заслужить свое место в высшем эшелоне нашего общества во время правления Старика Спады. Он даже отправил своего единственного сына бегать с пехотинцами, позволяя ему ломать руки и ноги, как будто он был не лучше мускулистых наемников."

"Я прищуриваю глаза. Его слова, казалось бы, пронизаны уважением и удивлением, однако в его тоне есть тонкий намек на что-то еще. Это звучит почти как… зависть.

— Хм, думаю, такой подход сработал для Массимо весьма удачно, — говорю я. — Я никогда не видела, чтобы люди оставались настолько преданными своему лидеру, даже после того, как он отсутствовал почти двадцать лет.

Что-то вспыхивает в глазах Сальво, эмоция, которую я не могу сразу определить, тем более, что в этот момент он отворачивается.

— Действительно.

— Ну и что? Ты мне скажешь, зачем ты на самом деле здесь?

— Я хотел спросить, выйдешь ли ты за меня замуж.

Я чуть не задыхаюсь. Охренеть! Массимо не выдумал эту историю о том, что Сальво просил моей руки, когда пытался оттолкнуть меня от себя.

— Я понимаю твое решение остаться со своим сводным братом. — Сальво пересекает комнату, подходя ближе. — В конце концов, он манипулировал тобой годами, с тех пор как ты была едва подростком. Он вырастил милую, застенчивую девочку, чтобы она стала его маленькой марионеткой. Которая более чем готова плясать под его дудку. И поскольку у твоей сестры теперь есть своя семья, я понимаю, как ты пришла к такому выводу — что тебе следует положиться на Массимо как на единственного оставшегося так называемого члена семьи. Он, вероятно, даже использовал твою наивность, чтобы заставить тебя поверить в это.

Кажется, я потеряла способность говорить, слишком потрясенная и возмущенная тем, что он говорит.

— Не позволяй его словам обмануть тебя, Зара. Массимо не заботится о тебе. Его не волнует ничего, кроме его собственных коварных игр и тех острых ощущений, которые они ему приносят. Это не его вина. Он просто не способен испытывать привязанность к кому-либо, кроме себя.

— А ты? — выдавливаю я из себя, с отвращением. — Ты будешь моим рыцарем в сияющих доспехах, спасая меня от лап большого злого волка?

— Я сделаю это. — Он останавливается по другую сторону стола и тянется, чтобы погладить меня по лицу.