Сладостное заточение

 — Массимо проводит пальцем вверх по ложбинке между моими грудями, его прикосновение легкое и благоговейное. — Время нападения и его последствия крайне подозрительны.

— Должен быть какой-то бумажный след. Записи о трудоустройстве. Финансовые транзакции.

— Ничего нет. — Погрузившись, он берет мой левый сосок между зубами и нежно сосет, прежде чем положить рядом с ним следующую пуговицу. — Я также не могу сбросить со счетов покушения на Неру. Две из них. Я не верю, что все они дело рук Армандо. Интуиция подсказывает мне, что он был лишь козлом отпущения. И избавление от Неры не имело к нему прямого отношения. Это было сообщением для меня. — Четвертая пуговица приземляется на мою другую грудь. — Как и тот прошлый преступник, который стрелял в нас на парковке торгового центра.

Я рассматриваю крошечные жемчужные застежки, разбросанные по моему обнаженному телу. Та, что находится около кончика моей правой груди, находится как раз на краю большого участка бледной кожи. Этой области я больше всего стесняюсь. Я всегда считала, что это делает мою грудь странной. Не сексуальной. Но это убеждение легко отбросить, когда Массимо смотрит на этот участок исключительно голодным взглядом.

— Совпадение? — спрашиваю я.

— Слишком много преднамеренности, чтобы быть совпадением. Кто-то приложил немало усилий, чтобы помешать мне занять пост дона. — Его голова снова опускается, чтобы лизнуть мою грудь. Теплый язык кружит вокруг пуговицы. Один раз. Дважды. Затем Массимо тянется ртом к моей ключице. Его любимое место, судя по тому, как часто он к нему возвращается. — Похоже, я не единственный кукловод в Семье. Кто-то еще участвует в этой игре. И он дергает за ниточки уже много лет. Изнутри.

Я провожу рукой по щетине на затылке. Колючие пряди щекочут мою ладонь, и мне это нравится.

— Ты говоришь о двадцати годах, Массимо. Кто бы вложил столько времени и усилий?

— Кто-то очень умный, кто может позволить себе играть в долгую игру. Кто-то с большим терпением. — Последний раз лизнув мою ключицу, он наклоняется и кладет последнюю пуговицу между моими грудями.

Неужели мое обнаженное тело только что превратилось в шахматную доску?

— Я думаю, что за всем этим стоит нечто большее, чем жажда власти. Это что-то личное, — добавляет он.

— Но почему?

На его лбу появляется морщина, и его прищуренный взгляд скользит по мне."

"— Понятия не имею. Давай посмотрим правде в глаза, я не совсем приятный парень. Каждый из капо мог бы выиграть, если бы меня убрали из поля зрения. При должной поддержке любой из них мог бы претендовать на место дона. Однако я не вижу, чтобы у кого-нибудь из этих придурков хватило стойкости так долго идти до конца. И до прошлой недели никто из них не знал, что все это время Семьей управлял я.

— Сальво знад.