Сладостное заточение

Иметь право прикасаться к ней. Когда и где я захочу. Иметь возможность зарыться носом в ее кожу, глубоко вдохнуть, иметь свободу вдыхать ее без упрека. Я хочу, чтобы мы нашли путь через эту темную бездну, с которой я столкнулся, — вместе. Я хочу рассказать ей обо всех страхах, которые меня терзают, о том, что я никогда не произнесу вслух никому другому.

Захара — единственный человек, которого я вижу рядом с собой до конца своих дней. Как друга. И моей возлюбленной. Моей женой. Боже, я даже представлял ее беременной моими детьми. Сын. Дочь. Они мои. Все мои. Я хочу обладать ею, соединиться с ней самым интимным и плотским образом, пока мы не станем одним целым. Она нужна мне, как воздух, черт возьми.

Я снова сжимаю свой член, на этот раз еще сильнее. Наказание за мои грязные мысли. Мне нужно, чтобы коварный ублюдок опустился.

Это не работает.

Это, черт возьми, не работает.

Расслабив руку, а ведь очевидно, что я не могу заставить его слушаться меня, начинаю поглаживать. Представляя, каково это — быть внутри нее."

"Ты грёбаный ублюдок. Голос в моей голове переполнен отвращением. Даже мое внутреннее «я» потрясено моими действиями. Дрочишь свой член в темноте, наблюдая за спящей женщиной. Ты просто больной извращенец, вот ты кто.

— Заткнись нахрен, — рычу я, едва переходя на шепот.

Закрыв глаза, я ускоряю темп. Мой член давно преодолел обычную точку невозврата, и каждый удар посылает толчки агонии по моему изголодавшемуся телу. Но эта чертова штука все еще тверже камня. Распухший и злой. Как будто одной моей руки ему недостаточно, чтобы получить освобождение, за которым я гонюсь.

Чуть не зарычав от боли, я снова сжимаю руку и открываю глаза.

Только чтобы обнаружить Захару сидящей в постели и смотрящей на меня широко раскрытыми, изумленными глазами.

Твою мать.

Мне следует поднять свою задницу и уйти. Но я не делаю этого. Вместо этого я удерживаю ее взгляд и позволяю ей наблюдать за мной. Может, так она поймет, какой я извращенный сукин сын. Может, она убежит и больше никогда ко мне не вернется. Надеюсь, что так и будет. Потому что, видит Бог, я не могу уйти от нее.

Хотя и должен..

— Заткнись нахрен.

Мои веки приоткрываются. Я сплю довольно чутко и уверена, что услышала что-то. В комнате темно, и моим глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к неосвещенному пространству. Как только я это делаю, зрение фокусируется на фигуре, сидящей возле моего стола.

Массимо.

Серебряный луч, проникающий сквозь щель в шторах, создает игру света и тени на его безупречно вылепленном торсе без рубашки. Это сон?

Его лицо устремлено к потолку, но глаза, кажется, закрыты, а безупречные черты омрачает гримаса.