Сладостное заточение

 — Я быстро разворачиваюсь и начинаю запихивать грязную кастрюлю в посудомоечную машину.

— Пожалуйста, скажи мне, что это была шутка, когда ты сказал, что назначаешь Пеппе ответственным за кухню.

— Нет. Я не доверяю персоналу, которого ты наняла.

— А я доверяю. Большинство из них работали в моей Семье годами. Если это облегчит задачу, Айрис может готовить для нас. Я ей полностью доверяю.

— Доверять кому-либо полностью неразумно.

— Ну, это она помогала мне с твоими письмами все то время, когда я жила с папой. И она не собирается никого травить.

Я опираюсь на стойку и смотрю, как Захара ест.

— У тебя нет никаких сомнений?

— Нет.

— Тогда, ладно. — Я киваю. Я доверяю ее суждениям. — Сальво приедет сегодня вечером. У него будут результаты токсикологического анализа Армандо, так что мы будем иметь лучшее представление о том, с чем имеем дело. Но я готов поспорить, что твой чокнутый зять прав, и этого идиота прикончили цианидом. — Накануне моего освобождения Армандо устроил засаду для сестры Захары. Кай, главный любовник Неры, ставший теперь мужем, поймал его. Этот сукин сын с косичками сломал руки и ноги предателю-капо, а затем бросил его в подвале. Однако, когда я приехал на следующее утро, мы нашли Армандо мертвым, с пеной у рта, как у бешеной собаки, которой он и был.

— Не думаю, что Нера одобрила бы, если бы ты назвал ее мужа чокнутым. У него есть имя, ты же знаешь. — Захара берет кусочек прошутто двумя идеально ухоженными пальцами и подносит его к губам.

Я следую глазами за движением, словно я чертовски загипнотизирован. А потом она облизывает кончики этих нежных пальцев. И я… Я почти сгораю на месте. Черт!

Я подпираю затылок руками и делаю глубокий вдох.

— Зачем ты побрил голову? — спрашивает она.

— Привычка. — С момента моей последней необходимой стрижки мои волосы выросли почти на полдюйма, поэтому я избавился от них сегодня утром. — В тюрьме схватить кого-то за волосы было самым простым способом удержать его, чтобы разбить ему лицо. Или нанести несколько ножевых ранений, может быть, даже перерезать ему горло».

— Ты больше не в тюрьме, Массимо.

— Я знаю. Иногда, правда, эта деталь как-то ускользает от моего внимания. Я даже не думал об этом, когда взял бритву сегодня утром. — Я провожу ладонью по изгибу своей гладкой головы. — Прошло много лет. Мне интересно, как я выглядел бы с длинными волосами.

— Мне тоже, — шепчет она.

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Ты на свободе, — продолжает она тем же мягким голосом, который звучит как самая сладкая музыка. — Тебе нужно перестать смотреть на каждого человека, как на врага. И тебе нужно избавиться от своей паранойи, будто кто-то собирается меня убить.

Я отвожу взгляд, сосредоточившись на жасминовых лозах за окном.