Сладостное заточение

— Позвони мне, когда узнаешь его точное местонахождение, или когда он вернется в Бостон. — Я отключаю вызов и бросаю телефон на стойку, затем несу тарелку к маленькому столику для завтрака у окна. Когда я направляюсь за столовыми приборами и стаканом сока, дверь кухни со свистом открывается.

— Мистер Спада! Ой, прошу прощения. — В комнату вбегает горничная и поворачивается к столу. — Пожалуйста, позвольте мне помочь вам расставить…

— Не трогай эту тарелку!

Девушка вздрагивает и замирает на месте.

— Но… я просто…

— Вон! Сейчас же!

— Массимо? Что происходит?

Моя голова резко откидывается в сторону. Захара стоит в дверях, ее взгляд мечется между мной и служанкой, которая, кажется, вот-вот расплачется. Мне плевать на чувства девушки — ей следовало бы знать лучше, чем пытаться прикасаться к еде без явного разрешения — но упрек в глазах Захары заставляет меня колебаться.

Стиснув челюсти, я указываю подбородком на дверь и обращаюсь к горничной.

— Вы можете уйти. Пеппе — единственный человек, которому разрешено находиться на кухне.

Захара выгибает бровь.

— И я прошу прощения за то, повысил на вас голос, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Горничная что-то бормочет и пробегает мимо Захары, которая все еще приковывает меня своим пристальным взглядом.

— Я ценю твои усилия, но мне не показались твои извинения искренними.

— Эта девчонка собиралась испортить твой завтрак, — ворчу я. — Я слишком много раз видел, как заключенные подсыпали в еду плохие наркотики или другую дрянь.

Взгляд Захары перемещается на тарелку, которую я поставил на стол, и на ее лице появляется странное выражение.

— Это ты приготовил?

— Да. Но не возлагай больших надежд, это всего лишь омлет. Я подумал, что тебе, должно быть, надоело питаться исключительно едой на вынос."

"Я наблюдаю за ней, пока она медленно приближается к столу. На ней коричнево-красные брюки с высокой талией, которые подчеркивают идеальный изгиб ее бедер и обтягивают ее аппетитную круглую попку.

Выкинь из головы образы твоих рук, ласкающих задницу твоей сводной сестры. Прямо сейчас, мать твою! И те образы, где ты снимаешь с нее одежду!

Я закрываю глаза и качаю головой в бесполезной попытке поступить правильно. Когда я снова их открываю, Захара сидит за столом, поднося вилку с омлетом ко рту.

— Тиния работала на моего отца много лет, — говорит она, прежде чем откусить кусочек. — Она не собиралась подсыпать мне что-то в еду.

— Тиния? — Мои глаза и все клетки мозга, которые еще функционируют, завороженно смотрят на губы Захары. Ее надутые губы — единственное, о чем я сейчас способен думать.

— Горничная, на которую ты только что накричал.

— Точно. Но, я не собираюсь рисковать.