Заставлю тебя полюбить

— Давид, ответь мне! Что это значит?!

Наконец, бьют куранты.

Голос Жасмин с надрывом тонет в смехе и шампанском, что разливается по бокалам. Семья празднует, веселится. А мы здесь историю заканчиваем. Классная была. Бурная временами, временами кровавая.

Жасмин становится плохо. Замечаю ее состояние быстро, резко. Чтобы успеть подхватить, если что.

Она делает ко мне шаг, но задевает стол бедром. Хватается за столешницу побелевшими пальцами. В глазах — растерянность и полный дурман, который появляется, когда я трахаю ее. Жасмин так же улетает в невесомость. Не мыслит. Не дышит.

Состояние, близкое к сумасшествию.

Видеть ненависть в ее глазах было проще, чем эту беспомощность.

Твою мать.

— Ты уедешь туда? Бросишь нас? — спрашивает раздавленным голосом.

Я вздыхаю и выдавливаю из себя улыбку. Выходит лучше, чем сам ожидал. Протягиваю руку, зацепляю ее за талию, чтобы не упала по пути ко мне. Жасмин с облегчением выдыхает, цепляется холодными пальцами за мою шею и мелко дрожит.

Плачет, кажется.

— Конечно же я не уеду.

— Давид, я согласилась на сделку, когда не знала правды. Когда считала тебя убийцей!

— А сейчас не считаешь? — улыбаюсь мягко, вытираю соленые капли с ее носа.

— Убийцей? — переспрашивает будто во сне.

Киваю молча, пытаясь найти в ее взгляде что-нибудь такое, что затормозит меня.

Даст передумать. Остановиться.

Но не нахожу.

— Конечно, нет. Ты нужен нам здесь, Давид. Дети без тебя не смогут. Ты правда не уедешь?

Ласкаю ее тонкое тело, прижимаю к себе.

Хочу запомнить ее такой. Нежной, ранимой. Она моя жена, и к черту эти бумажки. У нас дети, она моя.

И неважно, что будет завтра.

— Правда не уеду.

Я поправляю ее тонкое платье, и мы вместе спускаемся вниз. Уже наступил следующий год.

Жасмин обнимает меня и всю ночь не отходит ни на шаг. Эльдар багровеет, портя настроение матери. Его план, кажется, не удался.

— Я загадала! Загадала! — радостно кричит Жасмин.

Я улыбнулся, забыв спросить, чего она там загадала. Посмотрел на нее счастливую и замер.

Счастливая.

Сегодня она еще такая.

Глаза Жасмин блестят — она наплакалась сегодня, но теперь вроде все нормально. Она ластится и шепчет мне в самые губы:

— Ты слышишь, Давид? Я загадала…

— Что загадала, маленькая?

— Чтобы твои часы никогда не останавливались.

Целую ее в розовые соленые щеки. Семья веселится, все поздравляют друг друга. Рустам хлопает меня по плечу и обменивается парой слов с моей женой. Мне не до этого. Пока Жасмин отвлечена, я стараюсь запомнить ее в профиль и какие на ощупь ее волосы. Мягкие нежные руки и обручальное на тонком безымянном.

И улыбка.

Я же рядом. Остаюсь. Не бросаю ее и не уезжаю для того, чтобы защитить их с детьми.

— Мне это пригодится, — целую ее, когда Рустам отходит.

— А?

— Я про часы. Спасибо.