Застава, к бою! (СИ)

Заставские хлопоты. И не заметишь, как жизнь пролетает.

Я молча глянул на игрушку, к которой приковал свой взгляд Таран. Красненькая неваляшка смирно стояла под стеклом стенки. Соседствовала со стеклянными фигурками лебедей и красивым, расписным блюдом явно импортного производства.

— Я никогда раньше об этом и не думал, — продолжил Таран. — Не думал, что что-то упускаю в жизни. А сейчас вижу — упускал. И упустил уже многое.

Он замолчал. Попытался улечься повыше, но не смог. Только поморщился от боли.

— Понимаю я, Саша, что делал важное дело. Я Границу защищал. Защищал благополучия миллионов советских людей… Миллионов семей, — Таран осекся. Прикрыл глаза и с горечью закончил: — о своей совсем позабыл.

— Рано ты с жизнью прощаешься, Толя, — прямо сказал я. — Поживешь еще.

— А я ведь не слышал, как моя Анютка свое первое слово сказала, — проговорил Таран, — не видел, как она в первый раз пошла…

Таран вдруг погрустнел. Взгляд его подернула туманная дымка воспоминаний. И так и не спала, когда он снова начал:

— А иной раз, когда она совсем малютка была… Приду со службы. К Ирочке моей подойду, а она с Аней нянчится… И представь себе, не узнавала меня дочка… Как увидит — ну плакать… Дескать, дядька чужой пришел…

Вспоминая это, Таран широко улыбнулся. Даже рассмеялся.

— А я ей… Ты что, Аннушка?.. Папка я твой. Не узнала? Только тогда дочурка успокаивалась. Голос мой слышала и успокаивалась… Эх… — Таран вздохнул и снова поморщился от боли. Однако сквозь нее все же заговорил: — Увидеть бы их сейчас. Еще хоть один разочек увидеть.

— Увидишь. И еще не раз.

Начальник заставы глянул на меня.

— Хотел бы я, чтобы так и было, — Таран поджал губы. Прикрыл глаза, — знаешь, зачем я тебя позвал, Саша?

— Зачем?

— Хочу тебя поблагодарить. Когда Дима Строев от нас уволился, почему-то так вышло, что ты как бы занял его место. Не в прямом смысле, конечно. В другом. Раньше ж как было? Сомневаюсь я в своем каком-то решении, а он мне и говорит: не дрейфь, Толя, ты все делаешь правильно. И я делал. И правильно получалось. А потом Дима уволился. И остался я с Черепановым, — Таран хмыкнул, — а тому палец в рот не клади. Ты ему одно слово, он тебе десять. И все наперекор твоему. Вот как-то так и вышло, что в минуты сомнений, ты вместо Димы оказывался где надо. И подбирал слова, какие надо."

"Он повернул голову ко мне. Лицо Тарана посерьезнело. Стало безэмоциональным, сделанным будто бы из мраморного камня.

— И за Пуганькова спасибо. Не успел я парня подготовить так, чтобы он смог со всей стойкостью выступить, если прижмет. А ты и тут меня подстраховал.

— Не надоело ли тебе мучаться со всеми этими сомнениями? — Спросил я. — Сам знаешь: удача любит смелых.

— Знаю, — вздохнул Таран.