Заставь меня остановиться

Нет, не представляется.

— Вкусный обед. И желательно быстрый, — вот какого черта он сейчас делает? Господи, Озерова, да скажи ты уже четкое «НЕТ»! Ни к чему хорошему приготовление этого долбаного обеда не приведет.

— Я вам не кухарка, — недружелюбно бросаю я, обходя Лукьянова.

— Аня, стой, — слышу позади себя, как только спускаюсь с последней ступеньки.

Не знаю зачем я останавливаюсь и поворачиваюсь к Лукьянову. Ну ведь не скажет он мне ничего хорошего. Явно какую-нибудь обидную гадость.

— Что? — медленно перевожу взгляд на его лицо."

"Лукьянов не спешит отвечать, смотрит на меня хмуря лоб. И взгляд у него сейчас… нехороший. А когда он подносит руку к рубашке и расстегивает верхние пуговицы, при этом демонстративно разминает мышцы шеи — становится реально не по себе. Растерянно застываю, когда он резко подается ко мне и обхватывает мой затылок одной рукой. Хочу хоть что-нибудь сказать, но слова тупо застревают в горле, когда он притягивает меня к себе и без церемоний сминает мои губы жадным поцелуем. Я могу его остановить, да хотя бы тупо оттолкнуть. Я все это могу, беда в том, что не хочу. Вместо этого руки сами тянутся к нему и как какое-то изголодавшееся существо я включаюсь в поцелуй. Примитивно. По животному. Его язык скользит в мой рот, я же как ненормальная тащусь от того, что, по сути, на дух не переношу. На душе полный раздрай. Горько и сладко одновременно. Егор лежит в больнице, а я как какая-то одержимая целуюсь с его братом. Вкусно, черт возьми. Чувство такое как будто вернулся вкус после затяжной болезни и останавливаться совершенно не хочется.

Момент, как я оказалась сидящей на комоде — я совершенно упустила. Но судя по тому, что моя попа оказалась на чем-то твердом, руки Лукьянова на моей талии, а сам он между моих ног, он меня-таки усадил на сей предмет. Очнулась я тогда, когда он резко оторвался от моих губ. Дышит тяжело, словно пробежал километры. При этом закрывает глаза, как будто пытается прийти в себя от внезапного наваждения в моем лице. Пусть мое сознание немного затуманено, однако я осознаю, что испытываю самое настоящее разочарование. Мне мало. Бесстыдно мало. Я хочу еще. Плевать, что у меня щека болит и совесть сожрет через считанные минуты. Ведомая диким, ненасытным желанием почувствовать снова на себе его прикосновения, я подалась вперед и безо всякого смущения, обхватив ладонями его щеки, впилась в сомкнутые губы Лукьянова.

Мой мучитель, издав что-то похожее на смешок, быстро взял инициативу в свои руки, сжав мои волосы в кулак. Целует глубоко, жадно. И дико вкусно. Так вкусно, что хочется остановить время. Боже, во что я превращаюсь? Сжимаю ладонями комод, дабы убедиться, что все это по-настоящему.