Заставь меня остановиться

— Попахивает чем-то, вам не кажется?

— Я бы, конечно, мог сказать, что тебе надо помыть ноги и сделать педикюр, но ноги у тебя пахнут хорошо, ногти тоже в хорошем состоянии. В общем, не вонючие. А тебе чем-то попахивает, Анна?

— Да. Домостроем головного мозга. Теперь понятно почему у вас нет жены, — не знаю, как из меня это вырвалось. Однако на мой комментарий Лукьянов лишь усмехается. Я бы сказала, не зло.

— Не стесняйся, снимай платье. Я потерплю тебя в белье.

— Да что вы? Прям потерпите?!

— Потерплю, что ж делать. Лучше в белье, чем в этом монашеском убожестве, — брезгливо обводит меня взглядом.

— А я без белья, — с вызовом бросаю я, пытаясь уловить эмоции на его лице.

— Таки сгрызла моль. Кстати, надо тебе тоже голову просветить. Сильно шарахнули? — приподнимает мою ногу чуть выше, всматриваясь в место прокола.

— Не помню, — прикладываю руку к затылку. — Вроде не болит.

— Да было бы чему там болеть.

— Вы решили словесно отыграться за двухнедельное молчание?

— Разве? А я молчал?!

— Почти. Вы были просто нормальным.

— Большое упущение с моей стороны. Оставшееся время твоей практики я наверстаю ненормальность.

— Ну, неделю я уж как-нибудь потерплю.

— Неделю? — переводит взгляд на мое лицо.

— Вообще-то да, осталась неделя.

— Я тебе неуд поставлю. Будешь ходить еще месяц.

— Шутите?!

— Не знаю. Время покажет, — тихо произносит он, едва заметно улыбаясь. Тянется к аптечке и, достав большой пластырь, наклеивает мне на ступню. И вроде бы все — нога обработана, а убирать ее не хочется. Собственно, Лукьянов и сам не спешит это делать. Молчит, положив ладонь мне на щиколотку. В какой-то момент здравая часть меня все же проснулась.

— Вы не могли бы дать мне тапочки? Мне надо как-то дойти до дома.

— Мог бы."

"— Но не дадите, — заканчиваю за него, откладывая заморозку в сторону.

— У тебя неверное представление обо мне, Аня, — встает со стула и направляется к выходу. Через пару минут возвращается с новыми одноразовыми тапочками. — Пошли, отвезу тебя домой.

— Тут близко. Я сама дойду пешком.

— Я сама, это не про тебя, Аня.

— У вас неверное преставление обо мне, — повторяю его же слова.

— Возможно. Однако не надо со мной спорить, если я сказал отвезу, значит отвезу. Топай давай.

Весь путь мы проехали в полной тишине. Только лишь остановившись у ворот моего дома, я сама нарушила затянувшееся молчание.

— Спасибо за то, что помогли, — перевожу взгляд на Лукьянова, но тот совершенно никак не реагирует. Сидит молча, уставившись на дорогу. Жуть как хочется, чтобы он что-нибудь сказал. Пусть бы и гадость. Это будет получше молчания. А может ему просто сделать сливу? Будет ходить с синим шнобелем. — Я завтра зайду к Егору. Можно? — ноль реакции. Да, надо было делать сливу. — До свидания.