Заставь меня остановиться 2

Разум уплыл в неизвестном направлении от сосредоточившегося внизу живота острого наслаждения.

Онемевшие пальцы окончательно лишили меня рассудка, но в следующее мгновение меня пронзает острая боль внизу живота. Дыхание перехватывает, и я моментально забываю о былых приятных ощущениях. Вот тебе и… анаконда. Открываю глаза, всматриваясь в нависшего надо мной Богдана. Кусаю до боли губу, дабы немного отвлечься от распирающего чувства внизу живота.

— Потерпи, — шепнул мне в уголок рта и тут же ласково прошелся губами по моим.

Забавно, он только что ласкал ими меня там, а сейчас целует в губы. Однако брезгливости к этому у меня нет. Закидываю руки ему на плечи и пытаюсь привыкнуть к болезненному чувству наполненности. Тоже мне неженка, я же хотела этого. Вот он мой Лукьянов! Во мне, блин. Мой.

— Все, все, продолжай, — киваю, закрыв глаза.

Пытаюсь абстрагироваться и как только немного расслабляюсь, Лукьянов начинает плавно двигаться во мне. Ничего приятного в его движениях для меня нет, да я и не ждала этого. По-прежнему больно. Но, черт возьми, как же приятно ощущать на себе тяжесть его тела. Чувствовать под ладонями его напряженные мышцы.

Постепенно я привыкаю к чувству наполненности и болезненные ощущения отступают. Мне становится нестерпимо жарко, когда Богдан меняет темп. Его толчки становятся быстрее, глубже. Пытаюсь подстроиться под его движения, обхватив ногами. В какой-то момент мне показалось, что у меня получается попадать с ним в такт. И только я подумал о том, что мне становится, несомненно, лучше, как Богдан замер, кончая в меня.

Открываю глаза, когда вновь чувствую на своих губах его горячее дыхание и поцелуй сначала в уголок рта, затем в губы. И все-таки это приятно, ощущать в себе того, в кого ты по уши влюблена. Улыбаюсь как дурочка, смотря на то, как он перекатывается на бок. Тело не слушается, но, по сути, этого и не требуется, так как в следующее мгновение Богдан притягивает меня к себе, целуя в макушку.

— Жги, — улыбаясь, произносит Богдан.

— В романах обычно спрашивают «ты как, малышка» или «все хорошо?», или «тебе было не больно», — на мой комментарий Лукьянов откровенно ржет. Даже не смеется.

— Тебе было больно. Ты больше не хочешь секса и кончила только от стимуляции клитора. Что тут Америку открывать? — как ни в чем не бывало отвечает Богдан, убирая прилипшую к моей щеке прядь волос.

— Да, ты очень романтичный мужчина. Вот прям мечта романтичек.

— Приятно быть чьей-то мечтой. Ну давай, жги дальше.

— Не буду. А то совсем удалишь мне розовые очки. Ты, кстати, когда успел снять трусы? — понимаю, что вопрос странный, но я совсем не помню, когда и куда он их дел.

— Тогда, когда и носки, — усмехаясь, отвечает Лукьянов. Он совершенно точно тащится от происходящего.