Сломанная защита

Что может быть страшнее для мужчины, который не смог уберечь свою семью?

И следом ледяной плитой прижимает безграничное, абсолютное одиночество, рождающее безразличие ко всему. Пусть бы лучше атрофировалось, чтобы боли такой больше не было.

Все никак не могу отпустить ее. Будто страшно, что исчезнет. Потому что я снова чувствую. Я снова живу.

Лишь через минуту я позволяю ей встать на ноги, Лидия достает из сумочки салфетки и, попросив отвернуться, приводит себя в порядок. Я застегиваю ремень и поправляю галстук. Гарью не пахнет, как я и думал, это было чудо. Добрый знак? Да ладно!

— Я не знаю, что теперь будет. Я уже ничего не понимаю, — говорит она в смятении. — Но я больше всего на свете хочу тебе поверить.

— Дальше будет суд, — отвечаю, взглянув на часы. — И я жду твое решение, от которого будет зависеть дальнейшая стратегия. У меня она есть, Лидия. Тебе понравится. А сейчас нужно идти. Я свяжусь с тобой позже.

Она смотрит на меня и медленно кивает.

Глава 26

Лидия

Пожарную сигнализацию врубили какие-то ненормальные, чтобы сорвать свое заседание. Не вышло. Довольно быстро прибыли пожарники, убедились, что угрозы нет, после чего суд вернулся к привычной рутине.

Мы с Андреем воспользовались запасным выходом, он остался курить на крылечке, я же поспешила к Оксане. Я не курю, не люблю дым и вкус никотина на языке, но сейчас бы с радостью затянулась сигаретой. Его сигаретой. А потом забралась в горячую ванну с пеной и расслабилась. Я бы хотела, чтобы он при этом находился в моей квартире. Ждал в постели или наблюдал за мной. Когда он любил меня без барьера, я мысленно выходила за него замуж.

Первым делом я подхожу к охраннику: надежда призрачная, но мало ли… и мне снова везет! Оказывается, мой телефон кто-то нашел и захотел вернуть. Экран, правда, разбит вдребезги, но это поправимо.

Приободрившись, иду на парковку и нахожу Оксану у машины, она с выпученными глазами кидается ко мне, хватает за плечи:"

"— Наконец-то! Родная, я так волновалась! Хотела вернуться за тобой, но меня не пустили! Ты в порядке? Осадчий тебе ничего не сделал?

М-м-м. Я не успеваю открыть рта, как она выпаливает:

— Ты плакала? Боже, какой ублюдок! Что он наговорил тебе?

— Как обычно, высмеял, — отмахиваюсь я, клюю Окси в щеку и по-дружески обнимаю. — Теперь по поводу моей неуклюжести, растерянности и способности вести дела. Спасибо за заботу, все хорошо. Ничего нового он мне не сказал, но ты ведь знаешь, как я на него реагирую. Жаль, телефон так и не нашла, мы с Борисом вели важную переписку. Ладно, надеюсь, справятся без меня.

— Мудак Осадчий. Ненавижу его.

— Еще какой мудак, — вздыхаю, поправляя полы пуховика. Внизу живота все еще приятно саднит после его бесцеремонного вторжения.

— Я рада, что ты больше не строишь на его счет иллюзий.