Сломанная защита

— Может быть тогда… ты сама подскажешь, что я могу для тебя сделать?"

"— Я тебя ненавижу, Андрей, — она резко оборачивается и переходит в наступление. Защищаться проще нападая, и она тыкает в меня пальцем. Глаза загораются, вся ее рыжая ведьмовская ярость вспыхивает, щеки красные, плечи напряжены: — К чему эти облизывающие взгляды?! Зачем в СПА ты обнимал и целовал меня?! Боже, чуть живьем не сожрал! А теперь невозмутимо заявляешь, что я должна уступить Владу?! Ты знаешь, как сломать его защиту, но не пошевелишь пальцем, пока не выиграешь! И у тебя поворачивается язык меня утешать фразой, что, возможно, в будущем, после того, как ты спасешь свою гребаную репутацию блестящего адвоката, и если меня не придушит мой бывший — мы попробуем снова?! — она кричит на меня. — Знаешь что, Осадчий? Да пошел ты на хрен!

Я не шевелюсь, она продолжает:

— И помощь свою засунь себе куда поглубже! Я справлюсь как-нибудь сама! Ты просто издеваешься надо мной! Как только я решаю выбросить тебя из головы — ты тут же появляешься! Твоя осторожность впечатляет, и скажи, с чего мне тебе верить? С какой стати? Оксана, может, и не самый сообразительный юрист, но она неоднократно предупреждала на твой счет, и с каждым днем я все больше склоняюсь ей поверить. Ты запросто испортил ей жизнь в институте, и сейчас, не моргнув глазом, сделаешь то же самое со мной!

— Выговорилась? — спрашиваю по возможности мягко.

— Нет еще! Я только начала! — она ходит по залу туда-сюда, заламывает локти, я терпеливо жду, скрестив руки на груди и оперевшись о стену: — Ты чудовище!

— Далеко не всегда.

— Ни одному твоему слову нельзя верить!

— Бывает, что блефую, — киваю.

— Ты думаешь только о себе!

— Это правда.

Она вздрагивает и смотрит на меня, грудь часто вздымается, протест и презрение читается на лице.

— Позволь продолжить за тебя, — говорю невозмутимо: — честь моя далеко не стеклянная, ударам подвергалась разным — как видишь, не рассыпалась. Клиенты мои чистотой помыслов не отличаются. Больше месяца я получаю письма с угрозами расправы и знаю, за что. А еще я до смерти боюсь.

— Чего же?

— Боюсь, что не смогу уберечь тебя.

— Что тебе до меня? Какое тебе дело до того, что со мной станет?! — каждое ее слово излучает вызов. Самая смелая и безрассудная женщина в моей жизни. — Какой-то магазин одежды! Какая-то женщина, с которой пару раз почпокался! И которая, по твоим же словам, так себе старалась. Что. Тебе. До меня?! — она все сильнее распаляется.

— Ты знаешь ответ, — я подхожу к ней почти вплотную, она напрягается, но ни на шаг не отступает.

— Не знаю, — упирается до последнего. И я позволяю ей выиграть, потому что она — самый последний человек, с кем бы мне хотелось сражаться.

— Я влюбился в тебя, Лидия, — говорю совершенно искренне, она замирает.