Хроники Зареченска. Дилогия (СИ)

Александр, проходя мимо охраны, присмотрелся и определил для себя, что они не военные. Повадки другие, больше похожи на сытых кладовщиков, чем на людей, привыкших носить форму. С другой стороны, в армии таких кадров тоже хватало. Немного поломав голову, решил не обращать внимания: «Да какая разница, кто они?..»

Идти пришлось недолго. Клановцы миновали огромный вольер, откуда на обтянутую сеткурабицу при виде чужих бросились два огромных волкодавакавказца. Казалось, вотвот порвут хлипкое ограждение, и тогда – все, конец!

– Это они – Роман и Прохор? – поинтересовался Александр. – Не типичные клички для собак.

Петрович хмыкнул в свои заросли.

– А собачки сами по себе не типичные. Если бы вы бачилы, як воны окаянных тварюг рвалы на запчастыны. Любодорого було! А назвал я их в честь сынков своих. Остались они там, на той стороне, с матерью. Эхехех!

– Извините, я не знал…

– Ты шо? Подумал, шо воны мэртвы? Та тьфу на тэбэ, хлопэць, шоб язык твий видсох! Живы воны, я с женой даавно в разводе. В РостовенаДону они жили, колы бухнуло.

Бер сильно смутился и проклял себя за несдержанность.

– Да будет вам! – попытался разрядить обстановку Никифоров. – Главное, все живы и здоровы. На вот, держи, специально для тебя приготовил. – Он вытащил из разгрузки плоскую флягу. – Настоящий пятизвездочный армянский коньяк!

– О це добре, це понашински! Уважил так уважил. – Петрович взял флягу, отвинтил крышку и сделал глоток. – Ох, хорош! Ну лады, чего встали? Пошли.

Вслед за хозяином миновали не очень длинные склады с закрытыми дебаркадерами и подошли к одноэтажной конторе в конце двора. Все это время уазик медленно ехал за ними.

– Проходьте и гавриков своих кличьте. – Петрович сделал приглашающий жест в сторону открытого входа в здание. – Оружие можно в машине оставить. У нас не крадуть. – И сам своим словам рассмеялся.

Бер приглашающе махнул сидящим в машине Старицкому и Нику.

– Автоматы в салоне оставьте, – громко сказал он им. Когда ненавязчивое пожелание хозяина было выполнено, клановцы впятером прошли внутрь.

– Вы сидайтэ, дэ глаз полюбит, – предложил гостям Петрович. – Я мигом стол накрою.

Пока все рассаживались, Петрович выскользнул в смежную комнату, из которой сразу послышалась возня, звон посуды и его басистый голос:

Призрачно все в этом мире бушующем,

Есть только миг – за него и держись!

Есть только миг между прошлым и будущим,

Именно он называется жизнь…

Наконец хозяин появился. В обеих руках он нес поднос, заставленный всякой снедью вокруг графина с прозрачной жидкостью. Петрович поставил на стол угощение и снова скрылся, чтобы тут же появиться с тарелками и рюмками. Сноровисто разложил в посуду бутерброды с копченой колбасой, сыром и с красной икрой.