Зараза 3

Настолько худой, что хребет чуть ли не по косточкам можно пересчитать, а позвонки отбрасывают неровную тень, когда человек, всхлипывая, вздрагивает.

«...не бросайте меня… вы же вернетесь? Я не болен…»

— Эй, тебе нужна помощь? Тебя укусили? — я поднял дробовик и прицелился, — Не делай резких движений. Медленно повернись и держи руки на виду.

Человек замолчал. Сгорбился, чуть наклонился влево и стал поворачиваться в мою сторону.

— Я сказал, руки на виду! — плечо уже вижу, оружия нет, но руку прячет. — А, ну так бы и сказал, что у тебя ее нет…

Руки действительно не было. Короткий обрубок, замотанный грязным бинтом, заканчивался чуть выше локтя. Парень замер от моего голоса и начал что-то бормотать в ответ.

— А ты случаем Билли тут не видел? — я косился на дальние клетки, но полной мрак в глубине помещения только сильнее действовал на нервы. — Или это ты?

Однорукий вздрогнул, глубже осел на корточках и, наконец, начал поворачиваться в мою сторону. Снова показался обрубок, стал вырисовываться профиль с крупным носом, сверкнул глаз, и в этот момент с щелчком и гудением включилась лампа под потолком.

Я выстрелил.

Передернул помпу и выстрелил еще раз, целясь уже в спину убегающему существу. Блять, там еще один проход! Но зацепил, дробинки влетели в стену, очертив неровный овал.

Я перепрыгнул через мусорное гнездо, покосился на раздвинутые прутья последней клетки и выскочил за угол, но там уже никого не было.

Глава 10

Да, кто так строит? Не подвал полицейского участка, а лабиринт какой-то с потайными ходами!

Как минимум три варианта, куда мог свалить странный Билли — коридор упирался в Т-образный перекресток, а в стене, в упоре, кто-то проделал приличную дыру, будто пытались выкопать подземный ход. И это еще не считать вентиляционный короб, который вместе с трубами уходил в тень под потолком. Решетка от которого валялась на полу, я прикинул размеры — чуть больше двадцати дюймового монитора, я бы не пролез, а вот на счет Билли не уверен.

На его счет я вообще ни в чем не был уверен. То, что я увидел, когда включился свет, плохо поддавалось классификации. Черное испещренное серыми язвочками лицо, белесые глаза, будто зрачок занимал все пространство. Глаза, нос, рот, зубы, хоть и поломанные — все это было, не было век и частично губ. Язык, как мочалка, прилип к остаткам нижней губы. Показалось, что он порван, но не как у тех балбесов, которые пополам режут и пирсинг вставляют, а в несколько надрезов наискосок.

Я попятился, задев ногой мусор, над которым сидел однорукий, когда я появился. «Прелесть» у Билли оказалась та еще — гнутые консервные банки с тунцом, одну из которых он умудрился прогрызть зубами. Опасненько, след зубов на жестянке, будто он мармелад откусил.

Силищи у него не занимать.