Сжигая запреты

Шикарная программа! А страсти сколько! Горишь!

Сучка такая… У самой слезы глаза залили, а она стоит и яд свой мечет.

Похрен. У меня на него давно выработан иммунитет.

– А у тебя типа нет, Чарушина? – редко к ней по фамилии обращаюсь. Только когда их родовым проклятием козырнуть нужно. И она это, безусловно, понимает. – Ты, блядь, не горишь?!

– Горишь, Марин. Именно поэтому я никогда не смогу тебя оторвать!

– Не будь же дураком! Отрывай!

Не без ярости эту провокацию проглатываю.

– Ты нужна мне, Марин, – высекаю, чувствуя внутри себя колоссальную силу и небывалую уверенность. – Я добиваюсь тебя. А ты? Чего добиваешься ты? Хочешь, чтобы я в ногах у тебя валялся? Сразу скажу: такого не будет. На колени я, блядь, не упаду! Но не потому что мои чувства к тебе какие-то, мать твою, убогие! Я чувствую не меньше, чем ты, как бы ты меня не судила!

Я жду от тебя встречного шага...

После разговора, который у нас, возможно, не самым лучшим образом проходит, Маринка дует губы и демонстративно игнорит любую мою попытку втянуть ее в какой-либо новый диалог. Я, конечно, все понимаю. Но, сука… Неужели непонятно, что я стараюсь? Почему ей так сложно пойти мне навстречу? Если бы это случилось… Блядь, я бы горы ради нее свернул!

Первый завтрак проходит всухомятку. Кобра полкуска Эмменталя смолачивает. Я давлюсь бутербродами. Не то чтобы я жду, чтобы Маринка мне, как Лиза Чаре, блинов навертела… Хотя если честно, то жду. Под финалочку, когда бездонный желудок, наконец, прекращает требовать пищу, даже какая-то гребаная тоска накатывает.

На выходе из хижины теряю терпение. Едва переступаем порог и оказываемся под палящими лучами тропического солнца, хватаю Маринку за руку. Останавливаю, заставляя посмотреть в глаза.

– Разговаривай со мной, – требую чересчур свирепо.

– Не рычи на меня, – цедит она так же агрессивно.

За грубостью с обеих сторон скрывается обида. Я это понимаю. И Чарушина могла бы допереть, если бы включила, мать ее, хоть на мгновение голову!

– Я не могу постоянно в одиночку прогибаться. Соррян, Марин. Сделай и ты что-то для меня.

Я, безусловно, тот еще извращенец. Но и она на ровном месте явно в ту же плоскость смотрит. Потому и голос сходу такой возмущенный становится, а щеки заливает румянцем, будто не она ночью сперму мою глотала.

Блядь, об этом я зря вспомнил.

Трусов на мне нет, а сетка внутри шортов весьма слабо стояк сдерживает. Маринка сразу же замечает. Еще ярче краснеет.

Член наперекор двум слоям ткани устремляется в ее сторону.

– Не это имею в виду, – цежу, старательно контролируя дыхание. – Точнее, не только это. Секса, конечно, хочется… Но… – выдыхая это, не могу не посмотреть ей в глаза.

С надеждой. Вдруг предложит вернуться обратно в хижину и отдаст мне сразу все.