Сжигая запреты

Полное недоверие!

– Что ты собралась ему объяснять, а? Он что, совсем дебил, увидев нас вместе, не догонит, че почем?

– Даня… – выдыхаю растерянно.

Честно говоря, даже не знаю, что сказать. В шоке от его реакции.

– Если не догонит, Марин, я сам ему раскидаю по пунктам, – выталкивает еще жестче. – А ты с ним больше наедине не останешься.

– Ты мне не доверяешь? – прямо спрашиваю то, что беспокоит в первую очередь.

Да, его чувства мне тоже понятны. Но я не считаю, что будет правильным потакать чужим страхам. С ними нужно бороться.

– При чем тут это, Марин?

Скулы покраснели. Взгляд встревоженный. Моргает часто, хоть со словами и не газует. Для кого-то, кто его не знает, показалось бы, что вполне спокойно мой вопрос встретил.

– Да при том, Дань! Ты просил тебе доверять, помнишь? Думаешь, это в одну сторону работает?

– Я тебе доверяю. Но не доверяю мужикам рядом с тобой.

– Что? – морщусь. – Как это понимать, скажи на милость?

Шатохин пожимает плечами и, не отрывая от меня взгляда, закусывает губы. Наверное, пытается сдержать то, что рвется искренне. Но… Резко выдыхает и все же выдает:

– Марин, ты еще мелкая. Он обкрутит тебя, ты даже не поймешь, как.

Вот теперь я испытываю очень сильное желание разораться. Что останавливает? Наверное, снующие вокруг нас люди. Аэропорт – все-таки не то место, где мне хотелось бы выяснять отношения. Если мы в какой-то момент сорвемся, последствия предречь трудно.

– Если это так… – сипло выдыхаю я. – Почему у меня с ним ничего не было, пока на тебя злилась, а он постоянно был рядом? М? Не думал, Дань?

– Думал, Марин, – отвечает так быстро, будто ждал этого вопроса. – Разница в том, что тогда он типа на что-то надеялся и не торопил тебя. А когда ты скажешь ему: «Аля-улю», думаешь, он тебе счастья пожелает и с улыбочкой примет приглашение на свадьбу? Ни хрена. Разговор совсем в другом тоне пойдет. Поверь, Марин. Я знаю, что говорю. Когда терять нечего, человек способен на дичайшие поступки. А при учете самооценочки твоего петушары, это, блядь, сто процентов, будет самый летучий трешак.

– Даня, – одергиваю его звенящим тоном. Дрожу от обиды. Скрывать это невозможно. – Прекрати это, пожалуйста! Мне неприятно!

– Да что прекратить, Марин? – повышает следом за мной голос.

Однако, заметив слезы у меня в глазах, почти сразу же отступает. Не имея возможности сдать позиции, просто отворачивается.

Я замираю в растерянности. Как дальше действовать, не знаю. Трогаю за плечо, чтобы развернуть к себе лицом. Но он не поддается.

– Едем домой, Марин, – изрекает крайне холодно. – Там поговорим.

Начинает идти раньше, чем я успеваю как-то отреагировать. Приходится догонять. Меня, конечно, шманает не меньше, но ссориться не хочу. Поэтому я, как мне кажется, делаю первый шаг – беру его за руку.