Она под запретом (СИ)

Это изменение настолько ощутимо, что я больше не напрягаюсь, когда случайно пересекаюсь взглядом с Арсением. Знаю, что никакой колкости в свой адрес я не услышу, хотя бы потому, что он не станет расстраивать отца.

— Мои подчинённые тебе спасибо не скажут, — замечает Пётр, всё так же обращаясь к Луизе. — Я на твоей диете вконец озверею.

— Значит, включим в рацион успокоительное, — нараспев отвечает сестра и придвигает к нему блюдо с овощным салатом. — Давай ещё положу?

Отчим делает короткий знак рукой, такой, что становится ясно: настойчивость Луизы ни к чему не приведёт, и смотрит на Арсения.

— Ты с Радкевичем плотно теперь завязался, говорят? Одной террасой не ограничилось?

Я достаточно присутствовала на семейных обедах, чтобы знать: Арсений ненавидит обсуждать свою работу при других. Каждый раз, когда Пётр начинал его о чём-нибудь таком расспрашивать, он отвечал либо односложно, либо бурчал, что они поговорят позже. Поэтому вдвойне удивительно услышать от него:

— Да, в остальных отелях договорились террасы заменить в рамках капремонта. И в уральской сетке, которую он с Реутовым держит, тоже. Я, кстати, не настаивал — Валерий сам предложил. На следующей неделе туда с менеджером слетаю оценить фронт работы.

Пётр удовлетворённо кивает.

— Хорошо, что дело на откуп менеджерам не бросаешь. Наше с Валерой поколение индивидуальный подход любит. Если уж он компаньона не поленился дёрнуть, значит тебе доверяет.

— Я тоже так подумал, — кротко соглашается Арсений.

Меня осеняет: это не случайно снизошедшее благодушие. Так он пытается порадовать отца. То, что Арсений способен на подобную сентиментальность, производит на меня такое сильное впечатление, что даже в носу начинает покалывать.

— Через две недели у меня юбилей, — продолжает Пётр. — Праздновать, наверное, как в прошлом году, в «Аристократе» будем.

Рот Луизы приоткрывается в возмущении — мол, какое празднование, когда ты после больницы, — но отчим моментально её осекает.

— Глаза пучить не нужно — это не обсуждается. Я из-за одного инсульта себя заживо хоронить не собираюсь. Вот думаю Ладыгиных пригласить.

Он говорит это вроде бы для всех, но сам смотрит на Арсения. Я невольно скрещиваю под столом ступни. Разумеется, Пётр подразумевает не только родителей, но и Инессу. Даёт понять, что одобряет их пару.

Арсений тянется за бокалом воды, делает большой глоток и, вернув его на место, кивает.

— Конечно. Хочешь — приглашай.

— Ой, Арс сегодня такой милый, почти как Дед Мороз, — насмешливо фыркает Луиза. — Даже Аине ничего сомнительного не сказал. Все, наверное, заметили.

В этот момент мне начинает казаться, что глаза каждого из присутствующих устремлены на меня и они начинают догадываться.