Она под запретом (СИ)

Поэтому, не претендуя на оригинальность, я заезжаю всё в тот же супермаркет по дороге, беру наше с Луизой любимое вино, банку с гигантскими оливками, португальскую колбасу, большой пакет с фруктами и банку мёда. Последнее — для отчима. Ему сейчас показана строгая диета и нужны витамины. Мёд и фрукты в Одинцово наверняка уже есть — Луиза позаботилась, — но мне тоже хочется разделить радость Авериных по поводу его возращения.

Я знаю, что в доме соберутся все, но внутри всё равно екает, когда я замечаю машины Данила и Арсения, припаркованные рядом. Непроизвольная реакция. С той памятной ночи в Одинцово прошло почти две недели. С Данилом мы больше не виделись, с Луизой пересекались в городе, а с Арсением несколько раз созванивались, чтобы обсудить состояние отчима. Разговоры с ним никогда не выходили длинными и, естественно, не затрагивали никаких личным тем, но даже они стали для меня приятным открытием, что в нужный момент Арсений нашёл в себе силы выключить негатив.

Я знаю, что по его настоянию Петра перевезли в частную питерскую клинику и что в первую неделю его пребывания там Арсений летал к отцу трижды. Правда, когда я выразила желание самой съездить туда на выходные, он ответил, что это будет лишней тратой времени и денег, потому что за отчимом и без того осуществляется круглосуточный уход. Такая прагматичность очень в его духе. Так или иначе, пока я собиралась с мыслями, Пётр успел вернуться сам.

— Ну вот, теперь все с сборе! — восклицает с порога Луиза, по привычке выдёргивая из моих рук пакет. И чуть громче: — Эй, все! Аина приехала! Дуйте быстро к столу.

— Чувствую себя как в советском санатории, — ворчит отчим, тыча вилкой в тушёные овощи. — Ты так всех гостей распугаешь, — с шутливой строгостью он смотрит на Луизу. — Кролик тоже варёный?

— Не варёный, а запечённый в фольге, — с ухмылкой парирует сестра. — Привыкай, папуля. Я теперь твой личный диетолог.

— Услуги которого очень дорого обходятся, — вставляет Арсений.

В его голосе, как и всегда, нет намёка на юмор, но все сидящие за столом, включая меня, знают, что сейчас он шутит.

Постепенно моя привычная скованность улетучивается, и на её место приходит уютное тепло. Обстановка за столом по-настоящему семейная, а отчим, несмотря на то что немного осунулся, выглядит так, будто его жизни ничего не угрожает. Луиза взяла на себя роль хозяйки и строго отчитывает каждого, кто пытается ей перечить, Арсений и Пётр подшучивают над ней в своей обычной «нешутливой» манере, Данил посмеивается, а я… просто наслаждаюсь возможностью быть частью происходящего. В свете нависшей угрозы каждый из присутствующих словно стал чуточку мягче и заботливее.