Она под запретом (СИ)

— Даня хотел, но я сказала ему оставаться. У него и так проблем выше крыши в цехе. Со мной же Арс будет, он ради папы весь город на уши поставит.

Последнюю фразу Луиза говорит так убедительно, что узел, завязавшийся в груди, неожиданно ослабевает. Потому что я знаю: она права. Если здоровье отчима зависит от качества медицинской помощи, то можно быть уверенной — Арсений раздобудет лучших врачей, и Пётр пойдет на поправку. Главное, чтобы он успел.

— Ты мне пиши, как будут новости, ладно? Я в Одинцово и спать, разумеется, не лягу.

Не выпуская телефон из рук, я падаю на кровать и прижимаюсь лицом к подушке. Несмотря на то, что в доме и на улице тепло, меня пробирает озноб — так сказываются нервы. Подтягиваю повыше колени, обнимаю себя руками. Ну почему я не взяла с собой паспорт? Тогда я бы могла быть с Арсением и Луизой, а не оставаться наедине со своими страхами в огромном пустом доме. Одиночество следует за мной по пятам.

Я лежу так больше часа, то и дело поглядывая в телефон, — не пропустила ли звонок или СМС? Пытаюсь читать про инсульт, но перестаю. От сухих медицинских статей, рассказывающих о его катастрофических последствиях для здоровья, становится только хуже.

Когда сквозь приоткрытое окно доносится скрежет раздвигающихся ворот, я не верю своим ушам. С колотящимся сердцем вскакиваю с кровати и всматриваюсь в темноту. Нервы окончательно сдают, а глаза вновь намокают, на этот раз от радости, смешанной с облегчением. На дворовую парковку заезжает машина Данила.

Неважно зачем. Неважно, надолго ли. Хотя бы на несколько минут я смогу избавиться от чувства страха и тотального одиночества.

Я сбегаю на первый этаж, залетаю в прихожую. Данил как раз открывает дверь. В той же одежде, в которой уезжал отсюда несколько часов назад, выглядит уставшим.

— Луиза успела на рейс за десять минут до окончания посадки, — призрачная улыбка касается его губ. — Я думал, ехать домой отсыпаться, но понял, что нужно проведать тебя.

Хорошо, что Данил начинает снимать обувь и не видит, как кривится моё лицо от беззвучного всхлипывания. Я почти успокоилась, но его неожиданный визит всколыхнул во мне новую бурю эмоций. Он приехал сюда просто для того, чтобы меня проведать. Ему не всё равно.

— Спасибо тебе, — вовремя вспомнив о гостеприимстве и о том, что Данил устал, я спешно предлагаю: — Кофе или чай?

— Кофе будет в самый раз.

Спустя пять минут мы сидим на диване в гостиной. В моей руке кружка с ромашковым чаем, у Данила — американо с молоком.

— Как дела в цехе? — я решаю говорить на отвлечённую тему, чтобы не поддаваться упадническим настроениям. — Решилось что-нибудь?

Данил тихо усмехается.

— Ночная смена устроила забастовку. Пришлось уволить зачинщиков.