Она под запретом (СИ)

— Ты всегда сначала делаешь, а потом думаешь?

— Я же сказала, что ни о чём не жалею, — повторяю я немного тише.

— Тем лучше для тебя. Обидно лишиться своего сокровища от безысходности или лишь для того, чтобы заткнуть за пояс Инессу.

Моё лицо не просто горит — теперь оно пылает.

Арсений не пытается иронизировать. Он смотрит мне в глаза, давая понять, что мои попытки привлечь его внимание возле бассейна не остались незамеченными.

Мне сквозь землю хочется провалиться. Дура. Зачем я вообще попросила его молчать? Я просто испугалась, что в одном из разговоров с Данилом он упомянет об этом. Они ведь лучшие друзья. Я теряюсь настолько, что намерение провести с ним ещё какое-то время окончательно покидает меня, и я начинаю с вожделением посматривать на дверь.

Звук раздавшегося телефонного звонка приносит почти облегчение. Сейчас Арсений отвлечётся на вызов и я спокойно ускользну. И следующая мысль: кто может звонить ему так поздно? Инесса?

Синий взгляд отпускает меня, звучит короткое «Алло». Я делаю первые трусливые шаги к двери, но застываю от тревожных нот в голосе Арсения.

Застыв, я смотрю, как он быстро идёт к гардеробной, рывком открывает дверь.

По телу прокатывается озноб — симптом растущей паники. Я не до конца понимаю, в чём дело, чувствую только, что случилось что-то плохое. Только с кем? С кем?

— Что? — выдыхаю я, глядя как Арсений натягивает джинсы.

— Отец в больнице, — он на меня не смотрит, его голос хриплый, подавленный. — Сразу с самолёта увезли.

Придерживая полотенце на груди, я вылетаю из комнаты вслед за Арсением и сбегаю по лестнице. От отчаяния мысли панически мечутся, и никак не получается собраться. По коротким фразам, что он говорит в трубку, я пытаюсь понять, насколько всё серьёзно. Отчиму стало плохо в самолёте, поэтому на посадке их встречала карета скорой помощи. Врачи диагностировали у него инсульт. Петра отвезли в дежурную питерскую больницу, и на данный момент информации о его состоянии нет.

Мой первый порыв — попросить Арсения взять меня с собой. Наплевать, что он не считает меня частью своей семьи. Петр — это единственный отец, который у меня был, человек, давший мне так много. Деньги на билет до Питера у меня есть, бизнес-класс меня не интересует. Я хочу просто приехать в больницу и находиться с отчимом рядом. Если ещё с одним дорогим для меня человеком что-нибудь случится, я не переживу.

— Ближайший рейс через полтора часа, — зажав телефон плечом, Арсений зашнуровывает обувь. — Я успею. Паспорт у меня с собой.

Мои ноги прирастают к полу, плечи безвольно повисают. Для авиаперелёта нужен паспорт. Мой остался в квартире, лежит в комоде.

— Я поехал, — Арсений берётся за ручку и, развернувшись, смотрит на меня. — Здесь ты всё знаешь.